Враг моего врага. Том 2

– Сядьте, адмирал т’Лехин, – сказал Веранну мягко и в то же время решительно. – Сядьте и объясните мне внятно, почему вы так сильно не хотите оставаться на станции.

Промокать испарину платком, как подобает цивилизованному человеку, было бессмысленно. Хайнрих смахнул выступивший пот со лба ладонью, тяжелые капли упали на пол. За краткую беседу с высокими гостями он так взмок, что рубашку хоть отжимай. Ну мыслимое ли дело – ни разу не выругаться? А ведь так хотелось! Мокрая рубашка холодила спину, и он, быстро ополоснувшись в душе, переоделся.

Вот черт! Последний раз он переодевался дважды в день, когда мама меняла ему ползунки.

У вентиляции курил мересанский офицер. Наркоман проклятый! Увидев Шварца, засуетился, попытался спрятать папироску с зельем, чуть не уронив ее. Сделать вид, что он ничего не курил, не удалось; мересанец закрыл глаза и приготовился к смерти. Шварц своих-то курильщиков шпынял, чтобы фильтры воздухообмена не засоряли, а пленных стращал самыми изуверскими карами.

Бояться сволочи боялись, но втихомолку все равно курили: многие мересанцы прочно сидели на этой дури.

– Дай сюда! – рявкнул Хайнрих и, выхватив папиросу у опешившего офицера, жадно затянулся. – В грызло тебе хобот, переиметый извращенным способом урод…

Костерил он замершего в шоке мересанца, пока папироса не догорела. Выместив на несчастном все свои эмоции, которые не мог продемонстрировать начальству, он почувствовал облегчение. Да и отрава инопланетная впрок пошла.

– Катись в жопу, – буркнул он пленному вполне мирно.

Пора было возвращаться на ковер. Заждутся – не преминут поставить на вид. Он вздохнул. Ладно, главнокомандующий – знакомое зло, практически родное. Но присутствие Салимы выбивало из колеи. Даже не ругнешься при ней. Хотя, кажется, она оценила, как он заморочил голову послу Созвездия. Неизвестно, что у нее в голове. Похоже, на нее не подействовали ни надписи, ни рисунки. Разумеется, они созданы для врагов, а не для собственного координатора, но вот капитан Такаши поплыл мозгами, да и Максимилиансену неуютно, а ей хоть бы хны.

Возможно, она сердилась, но не была ни в шоке, ни в прострации, ни в состоянии аффекта. И это не могло не вызвать уважения Хайнриха. Да какого черта? Он и так ее уважал, заочно. Салима правильно расставляла приоритеты и не жалела средств на оборону Земли. За одно это ей памятник поставить. То есть нет, памятник не надо, пусть живет и здравствует как можно дольше.