Исчезнувший мир. Спасти дом

Но маленьким составом мы не справимся…

– Как удачно, что у нас есть план, верно? Ви, прекращай вешать нос – и не из таких передряг выбирались. Лучше скажи, вы уже успели кого-нибудь присмотреть?

– Нет, займёмся этим завтра на Большом Собрании.

– Хорошо. Как твоя семья? Встретили так, как ты подразумевала?

– Нет. Они встретили меня незаслуженно лучше… Но я безумно рада, что они решили нас-всех поддержать. Они точно на нашей стороне.

– Это радует, – ласково улыбнулся Ник.

 – А теперь возвращайся домой и ложись спать.

– Ник…

– Ви, всё хо-ро-шо.

– Идут…

– Они идут…

Из воспоминаний вчерашней ночи меня вырвали множащиеся шепотки толпы, в которой я стояла вместе с семьёй. Мама тут же подобралась и вытянула шею, силясь рассмотреть шагающую процессию Совета. Я проследила за её и остальными взглядами и увидела, как члены Совета, появились из толпы и друг за другом начали спускаться по неровным лесенкам-сидениям вниз, в центр площади.

Были все, но опять же, кроме Евритии. Но и Дин не спустился с остальными, оставшись наверху, среди людей. Я заметила, как он ищет кого-то взглядом и смутилась, когда тот встретился с моим, и Дин широко улыбнулся, приветствуя меня кивком. Я нервно кивнула в ответ и отвела глаза в сторону кружка Совета.

– Дорогие острооговцы! – зычно начал Гливин, заставляя умолкнуть шелест шепотков.

– Шоу обмана и лжи начинается, – шепнул рядом Дейт и закатил глаза.

Я улыбнулась ему и вновь посмотрела на Гливина, всё ещё ощущая на себе, как что-то живое, взгляд Дина. Интересно, что ему нужно от меня? Или он таким образом приглядывает за тем, чтобы я не сказала кому-нибудь что-то лишнее?

– Садитесь, – предложил Гливин, широким жестом указывая на лесенки, и когда всё заняли места, начал: – Мы все с вами ещё несколько дней назад были разбиты горем из-за исчезновения пяти человек… Да – нам пришлось вам соврать, но ложь была вынужденная.

Мы сами уже не верили, что наша – каемся – слишком амбициозная идея, наша призрачная мечта, обернётся успехом… – Гливен замолк, ужасно правдиво играя сожаление, а затем обвёл буквально каждого человека взглядом, продолжая: – Да, мы тешили себя надеждой, безумно желали, что мы – наш кусочек суши и люди на нём – не последнее, что осталось от великой цивилизации прошлых лет.