Настя

Зато все вокруг восхищались таким мужем, ещё бы: нашел лучших врачей, закупил самое передовое оборудование, устроил дома супер-больницу. Но это был всего лишь откуп с его стороны. Мы оба не смогли достойно поддержать ту, которую любили.

И я не мог себе этого простить, падал всё глубже и глубже вниз. Из гимназии меня не выгоняли по двум причинам: хорошей учебы и постоянных денежных вливаний от отца. Поэтому терпеливо закрывали глаза на бесконечные прогулы и безобразное поведение. Спорт тоже не бросал, только там мог частично выплеснуть свою злость, что бушевала во мне и зачастую раздирала на части.

В тринадцать лет впервые переспал с девчонкой. Она была старше на три года и, благодаря жизни на улице, имела богатый практический опыт. Учусь я быстро, поэтому уже через два месяца мне стало с ней скучно. Выпивка, постоянно меняющиеся девушки, лёгкие наркотики, здесь я планку держал строго, не хотелось полностью потерять себя, деньги отца и поклонение парней.

Моя жизнь меня вполне устраивала ровно до тех пор, пока отец не решил привести в дом моей мамы свою бабу.

Она была всего на четыре года старше меня, двадцать один год, одна из вешалок для белья. Разумеется, я понимал, что отец не заделался в монахи, но привести какую-то сучку в наш дом, в дом, в котором каждый уголок был любовно обустроен моей мамой! Это было через чур, о чём я ему и поведал, довольно резко и не совсем цензурно.

– Убери из дома эту шваль, – добавил я, глядя в глаза отцу в присутствии его пассии.

Однако она неплохо зацепила моего предка, он аж побагровел от злости, хотя вывести его из себя у меня получалось нечасто.

– Ты сейчас же извинишься перед Эллой или последствия для тебя будут самыми печальными.

Эта самая Элла смотрела на меня в упор, а в её карих глазах с коровьими ресницами читался явный интерес, и вовсе не как к будущему пасынку.

– Я должен извиняться перед каждой, кто перед тобой ноги раздвигает? – грубо отрезал в ответ.

Думал, что родителя хватит инфаркт, он вышел из себя и попытался меня ударить.

Совершенно идиотский поступок, если бы он не был мне отцом, то в лучшем случае светил бы ему перелом, а так я просто слегка сжал ему руку, чтобы он не мог и шевельнуться.

Через минуту бесполезного трепыхания, мне прилетело:

– Вон из моего дома, щенок. И чтобы я тебя больше здесь не видел.

Да легко, благо деньги на банковских картах мне позволяли жить припеваючи, да и квартира собственная имелась, отец ещё при жизни матери купил её на моё имя.