Принцесса. Пропала

– Если бы ты предупредил меня о свидании заранее, я бы принарядился, – ухмыльнулся Марк и смачно зевнул.

– От похода в ресторан я бы не отказался, – пробурчал Филипп. – Даже с тобой.

Марк перестал зубоскалить и уже серьёзно спросил:

– Что стряслось-то?

– Срочный вызов в загородный королевский дворец.

– Очень смешно… Я никогда не говорил, что у тебя серьёзные проблемы с чувством юмора?

– Ты уверял меня, что я бог остроумия.

– Я просто хотел повышения.

Тут машина повернула вправо и выехала на широкое шоссе.

– Постой, ведь эта дорога и правда ведёт в королевский дворец… Так ты не шутишь? – воскликнул Марк.

– Увы, – вздохнул Филипп, не глядя на Марка. Чуть помолчав, добавил: – Около часа назад со мной связался начальник королевской охраны. Наследник ждёт нас.

Марк не удержался и приподнял бровь:

– Герцог собственной персоной?

– Ты не следишь за новостями.

Со вчерашнего дня Николас – принц. Парламент присвоил ему титул.

– Я целые сутки безвылазно проторчал в управлении, сдавал дела, чтобы завтра, то есть уже сегодня, со спокойной совестью сесть наконец-то в самолёт и улететь в тёплые края. Я в отпуске сто лет не был, между прочим.

– Боюсь, в ближайшем будущем ты туда и не попадёшь, – а в голосе ни капли сожаления.

– Душевный ты человек, Филипп, – пробормотал Марк.

 – Всегда нужное слово найдёшь, чтобы подбодрить.

На этот выпад Филипп нарочно резко развернул машину, и Марк упёрся плечом в дверцу.

– Я и говорю… добрый такой…

Между тем машина обогнула городской парк, на секунду выхватила фарами историческое здание, на передней части которого висел огромный плакат. На плакате были запечатлены темноволосый привлекательный мужчина тридцати лет в чёрном смокинге и симпатичная стройная блондинка в голубом платье и бриллиантовой диадеме, того же возраста, что и мужчина рядом с ней.

Её печаль не могла скрыть даже улыбка. Мужчина с женщиной стояли, чуть развернувшись друг к другу, но не соприкасаясь плечами. Внизу плаката надпись гласила: «Принц Николас и принцесса Мария».

В преддверии событий, когда решалась судьба целого государства, город был буквально усыпан подобного рода плакатами.