Сказки темного города. Махаон

Она наклонилась ниже, все сильнее сдавливая мою шею. Я попыталась вырваться, но куда там мне было против голодного стригоя. Когда ее клыки уже были около моей шеи, я прохрипела:

– Тебе нельзя меня пить.

Летиция остановилась и удивленно посмотрела на меня.

– Это почему? – склонив голову набок спросила она, прищурив глаза.

– Погибнешь, поскольку перестанешь быть стригоем. Я необратимая, Летиция. Моя кровь очистит тебя, ведь ты еще не полностью стригой как таковой. А поскольку ты беременная, то когда будешь рожать своего малыша – умрешь.

Без обращения нельзя родить от Аристократа и остаться при этом в живых. Так что выбирай. Или пьешь меня сейчас и возвращаешься, но тогда нужно будет избавляться от сына, или же ты берешь себя в руки и отпускаешь меня.

Летиция изумленно смотрела на меня так, словно видела впервые. Ослабив хватку, дав мне при этом наконец вдохнуть полной грудью, она проговорила:

– Малыш? У меня будет ребенок? И ты…необратимая?

Я ничего не ответила на это, лишь осторожно отвела ее руку в сторону.

Видя, что в глазах женщины появился просвет разума, произнесла:

– Возьми себя в руки, пожалуйста. Ради малыша. У тебя сын будет. Марго видела.

Летиция беспомощно посмотрела на лежавшую без сознания Марго, затем положила на свой живот ладонь и погладила его. Помолчав четверть минуты, она ответила тихо:

– Мне нельзя с вами. Дорн сотрет с лица земли Махаон в считанные дни тогда.

– Летиция…

– Ты не понимаешь! – отчаянно воскликнула она.

 – Аристократ никогда не оставит своего ребенка невесть где!

– Он не узнает, что ты у нас, – проговорила я.

– Узнает! Они чуют всегда, где их малыш. Вы же многого о них не знаете, Авенира! – она встала с кровати и, обхватив себя руками, повернулась к окну, за которым были видны первые лучи утреннего солнца.

Я подошла к лежавшей на полу Марго и опустилась подле нее. Приподняла ее голову и, когда сестра застонала, облегченно вздохнула.

Подложив ей подушку под голову, вернулась к Летиции, которая стояла у окна и нервно теребила занавеску дрожащими пальцами.

– Дай мне испить тебя, – проговорила она.

– Ты в своем уме? – удивленно окинула я взглядом новообращенную.

– В своем, – Летиция повернулась ко мне и напряженно выдохнула, – я не хочу давать жизнь этому малышу. И не хочу быть стригоем. Пока я еще мыслю здраво, дай мне испить твоей крови.