Сказки темного города. Махаон

Но…у нас нет на это времени, – она опустила глаза, и я поняла, что мальчик был ей очень дорог и ей было очень трудно с ним расставаться.

– Мадам Дамаска, это моя мама, та, о которой вы говорили? – пролепетал малыш, сверля меня своим голубоглазым взглядом.

Услышав это, я даже глаза закрыла, понимая, что Летиция знала, что я не смогу отказаться, раз даже сказала малышу, что где-то его мама.

– Это слишком, – строго проговорила я, недовольно посмотрев на Дамаску. – Вы не должны были такое ему говорить, пока я не дала согласие.

– У него не будет другой матери, – ответила Дамаска и подтолкнула малыша ко мне. – Ты уже сыграла роль в его судьбе и не мне тебе говорить, за что ты теперь в ответе не только перед малышом, а и перед тем, чем тебя наградили предки. Ты думала отсидеться просто так за этими коваными воротами с таким-то даром? – недовольно прищурила глаза Дамаска. – Ты необратимая. Так и веди себя как необратимая! Воюй как можешь, а не травку ночами собирай. На кой черт твоя травка, если половина южных земель под хищниками? Малыша провидение тебе послало, так будь добра, прими…сына.

У тебя доброе сердце, девочка. Летиция не отдала бы малыша кому не попадя, – более мягко добавила ведьма.

Я беспомощно посмотрела на мальчика, который уверенно подошел ближе и, встав передо мной, внимательно посмотрел снизу-вверх. Малютка еще совсем, но его взгляд…ребенок так не мог смотреть. Он словно насквозь прошивал меня своим взглядом. Голубые глаза. Чистые…искрящиеся. Без красной окантовки зрачка, как у других…у обращенных.

Нет, этот другой. Сын Аристократа. Стригой, которого ничем не отличить от нас. Я присела перед ним на корточки и осторожно протянула руку, убрав со лба завиток темных, почти черных волос. Голубые глаза и черные волосы. Непередаваемый контраст. Он совсем не был похож на рыжеволосую мать с ее изумрудным взглядом. Нет. Значит на отца. Выдохнув, я выдавила из себя улыбку, и мальчишка словно расслабился. На его щеках заиграли симпатичные ямочки. Он улыбнулся и достал из кармана леденец. Протянув его мне, пролепетал:

– Ты же тоже любишь сладкое?

Бог мой, он даже говорил не так, как малыши. Вроде бы и детский лепет, но от слов шла такая энергетика, что я невольно поежилась. Никогда не видела таких детей, настолько опережающих своих ровесников в развитии. Взяв конфету из его маленькой липкой ладошки, я перевела взгляд на Дамаску, которая стояла и едва сдерживала слезы.

– Он любит сладкое очень.