Сказки темного города. Махаон

Потрескивающий кроваво-красными искрами воздух был словно накален, то тут, то там проявляя древние символы наложенного заклинания охраны земель нашего ковена. Магическая оборона рушилась, как карточный домик. На улицу из соседних домов выбежали те, кто так же, как и я, почувствовал это падение магической защиты. Отпрянув от окна, я вернулась к Тарону. Мальчик лежал, закрыв глаза и переводя дыхание. Вернулся к жизни. Хоть это радовало. Но он-то вернулся. А вот все остальные теперь…Заскрипела входная дверь и на пороге появилась мама в компании одной из старейших целительниц.

Едва она только глянула на меня, то лишь рукой махнула:

– Напоила-таки собой?

Я молча кивнула.

– Чего уж теперь, – гневно посмотрела на меня ведьма. – Ждите, пока он придет в себя. Да молитесь, чтобы совет восстановил стену.

С этими словами ведьма покинула дом. Мама же подошла ко мне и, покачав головой, проговорила:

– Вот чего ждал Аристократ. Того момента, когда падет магическая защита нашей земли. Об этом значит говорилось в книге.

Незнание…во второй раз уже страдаем от этого. Хотя я не понимаю, как ведьмак из совета не смог что-то заподозрить, прочитав те строки. Они же все читающие. Могут видеть меж строк все, всю недосказанную информацию на раз и два считывают…, – она умолкла и быстро вышла из комнаты.

Вернувшись спустя минуту, она протянула книгу мне.

– Покажи, где читала, – бросила она.

Я раскрыла древний том в шершавой кожаной обложке и найдя нужную страницу указала на те строки, которые меня волновали всегда.

Мама забрала книгу и недоверчиво посмотрела на меня.

– Но здесь не это сказано, – проговорила наконец она. – «И завтрашний день настанет, и будущее потечет по венам склонивших головы, если так угодно будет ему, черному принцу, испившему боль от рук дающей жизнь его будущему». Вот что здесь написано.

Я быстро выхватила книгу из ее рук и прочитала строки вновь.

– Я не сумасшедшая! – прошептала я себе под нос, но глаза видели именно те строки, которые в данный момент прочитала мама.

 – Мама, здесь другое было написано! Она словно…меняется, – я внимательно оглядела книгу, внутри которой некоторые страницы словно стали новее.

Мама взяла книгу в руки и нахмурившись проговорила:

– Откуда у Дамаски может быть это писание? Если я не ошибаюсь, это же реформат – книга, пишущая историю сама по себе и изменяет она строки только в тот миг, когда ее в руки берет некто, на кого она нацелена в конкретный момент.