Сказки темного города. Махаон

Я с изумлением поглядывала из-под капюшона на разворачивающуюся передо мной картину. Марго словно поняла, о чем я думаю, и процедила сквозь зубы:

– Это того не стоит, Авенира, – строго бросила она и едва уловимо кивнула на молоденькую девушку, сидевшую у фонтана, – посмотри на нее, вернулась, скорее всего, из стригоевого логова не более как месяц назад. Как думаешь, стоит этот видимое нерушимое стабильное спокойствие жителей Абраска того, что с ней происходит?

Я посмотрела на девушку и нахмурила брови.

Молоденькая девчонка лет семнадцати сидела на краю фонтана и безразлично смотрела на воду. Вид у нее был какой-то безжизненный. Бледная, худенькая она то и дело наклонялась над водой и что-то беззвучно шептала себе под нос, то усмехаясь горько, то убирая дрожащими руками падающие ей на лицо локоны длинных рыжих волос. В какой-то момент она смахнула слезы, запрокинула голову к небу, и я услышала ее отчаянные слова:

– Мама, если слышишь, прекрати это все!

Я удивленно посмотрела на Марго.

– Они внушают им беречь себя, ты же знаешь. Она бы может и прекратила свои страдания, да только не может. Говорят, что вены во время восстановления словно горят в огне. Слишком долго они пьют их. Жалели бы хоть немного, может так и не мучились они потом. А так…три месяца непрекращающейся пытки. Кормят – пьют, и так без конца и без края. Чертов Валдар и его твари.

– Страшно так, – прошептала я, видя, как девушка провела ладонью по руке от плеча к кисти, словно пытаясь загасить боль.

 – Можно я помогу ей?

Марго в ужасе зыркнула на меня.

– Ты ополоумела что ли? – зашипела она в ответ.

– Марго, всего одна капля, и она исцелится, ты же знаешь. Да и не запомнит она ничего.

– Не запомнит, но кто-то задастся вопросом, почему ей легче в тот момент, как другие на стену лезут! Так что забудь об этом! И вообще, поехали быстрее, – гаркнула она на меня, – скоро надзор будет обходить улицы, увидят еще нас.

Нехотя направив лошадь следом за конем Марго, я оглянулась на девушку, которая пошатываясь встала с каменного бортика фонтана и побрела в противоположную от нас сторону, поправляя на ходу мокрый подол платья. Я же недовольно нахмурилась, поскольку чем становилась старше, тем больше во мне закипала непонятная обида на мать и сестру, которые всеми силами пытались держать в секрете то, что я необратимая.