Сказки темного города. Триплет

Девочка повернулась ко мне и долго смотрела мне в глаза, будто бы пытаясь понять, говорю я правду или вру ей.

– А ты не обманешь? – наконец произнесла она. – Мы отнесем ей цветы?

– Не обману, обещаю, – утвердительно кивнула я головой.

Малышка обняла меня за плечи, я легко подняла ее и взяла на руки. Она была такая худенькая! Почти невесомая! Она так крепко обнимала меня за шею, будто бы боялась, что я исчезну. В этот момент в детскую вбежала женщина лет сорока пяти в строгом платье, с гладко зачесанными волосами, собранными в пучок на затылке.

Женщина испуганно смотрела то на меня, то на отца девочки.

– Где вы ходите, Генриетта? Девочка чуть было не выпала в окно! – прорычал мужчина.

– Я только на секунду отлучилась. Она попросила принести ее мишку, которого мы забыли в столовой, – невнятный лепет с лихвой выдавал состояние няньки, которая, скорее всего, до жути боялась мужчину.

– Еще одна такая оплошность, и вы вылетите с работы в два счета, – жестко проговорил отец малышки. – Возьмите девочку и займитесь ею.

А вы следуйте за мной, – обратился он ко мне.

– Алиса, ты же обещала! – заплакала девочка, когда ее забирала нянька.

– Если обещала, значит сдержу слово. Сейчас переговорю с твоим папой, и мы пойдем с тобой на озеро, – поправив на голове девочки ленту сказала я.

– Не забудь только, – нахмуренные, маленькие глазки строго посмотрели на меня.

– Не забуду, одевайся и жди.

Отпустив девочку, я проследовала за мужчиной в кабинет.

– Присаживайтесь, – кивнул мужчина на стоящее кресло напротив его рабочего стола.

Я села и наконец-то смогла хорошо рассмотреть хозяина этого дома и отца Виктории. Передо мной сидел красивый мужчина с тонкими аристократическими чертами лица. Легкая седина на висках выдавала следы непростой жизни. Волевой подбородок и чувственные губы с легким оттенком презрения в усмешке, дерзко приподнятая бровь и надменный взгляд говорили о том, что человек передо мной сидит властный, гордый и достаточно высокомерный.

Небесно-голубые глаза обрамляли длинные ресницы. Взгляд же этих глаз был настолько холодным, что было не по себе, когда он поднимал на меня свой взор.

– Начну с того, что только что произошедшее в детской больше повториться не должно. Никакого озера, никаких цветов якобы для матери, никакого потакания ее выдумкам. Иначе вы здесь не работаете. Вы меня поняли? – едва ли не прорычал он мне.

Я сидела и просто молчала.

– Почему молчите? – спросил раздраженно он.