И любовь к тебе придёт. Вторая часть дилогии «Колдовской плод»

Я наконец-то согрелась, не без сожаления сползла с камня, водрузила на него светильник. Тот, несмотря на кажущуюся неустойчивость, намертво прилепился ножкой к поверхности «стола».

Вскоре пришел мальчишка с чаем и пирогом. Чай оказался настоем ароматных трав. Пирог – слава Улии, не с яблоками, а с какими-то неизвестными ягодами, очень вкусный – я проглотила, даже не посмаковав как следует.

Улям стоял и круглыми глазами смотрел, как я ем.

– Что? – спросила я, когда заметила его взгляд, чуть не подавившись последним кусочком.

Он помотал головой.

– У вас, наверное, нет женщин? – догадалась я.

Он снова отрицательно покачал, потом кивнул. Сказал:

– Почему? Есть одна. Но она уже того…

– Помирает, что ли? – вырвалось у меня, прежде чем я сообразила, что ляпнула бестактность.

К счастью, Улям не обиделся:

– Не. Просто она как все. Как все в ордене.

– А я? Не такая?

– Не. Другая. Совсем.

Не вполне понимая выражение «совсем другая», я решила сменить тему:

– Как устроился мой друг?

Парнишка тут же отвернулся:

– Странный он какой-то.

Пока вы были вместе, он вроде нормально разговаривал. А как вышли на улицу, прогнал меня. Чтобы я, значит, не подсматривал, чем он в летуне заниматься станет. А он мне нужен, его летун? Триста лет он мне нужен.

Не нужен, конечно. Я и сама не понимала, что нашло на Даша. Ни от него, ни от машины не убудет, если пацан рассмотрит ее вблизи. В конце концов, мы их гости. Они – хозяева. Продемонстрировать хозяевам технику, на которой прибыли – это долг вежливости и шаг к доверию.

Впрочем, я не знала мотивов поступков Даша и судить о его поведении не могла. Поэтому согласилась с мальчишкой – летун ему нужен триста лет, отправила его спать и улеглась сама.

Я завернулась в покрывало – надо сказать, жесткое и колючее, но теплое – и смотрела на свет, пока не задремала.

И тогда прямо из светильника ко мне, протягивая руки, вышла Данни. Она плакала и умоляла вызволить ее из беды.

Дрему как рукой сняло.

Я села на кровати, соображая – то ли подруга мне приснилась, то ли это было послание, ментальный призыв. Где ты, Данни? Жива ли еще? Вдруг уже нет?

От последней мысли я расстроилась, долго ворочалась и не могла уснуть.

Когда проснулась, какое-то время не могла понять, где нахожусь. Пещера, камень в центре, на нем теплится огонек ночника. Однако ни неправильности происходящего, ни отторжения странной обстановки не почувствовала.