Колдовской отведай плод

Вот, гляди.

Она покачала висевшим на шнурочке медальоном. Я сощурила глаза, глянула маго-взором. Медальон запылал пурпуром. Ого! Довольно мощный защитный контур. Подобных штучек я за всю жизнь видела две-три, не больше. Сила защиты, судя по яркости контура, максимальная. Значит, по прямому назначению – отведению порчи, сглаза или иного воздействия – артефакт не использовался не разу.

– Папа шесть-девять говорил, его собственноручно изготовила сама Великая Подпора Инея, – в голосе подруги звучала гордость.

 – Если бы ты поехала, нашла бы, чем заняться, правда? И еще. В кабинете – огромная библиотека старинных книг. Я слышала, вы разыскиваете древние манускрипты?

– Данни, – сказала я по возможности твердо, – прекрати меня искушать.

Сама Инея! Наиболее близкая по духу к святому Улии! Если бы наш музей получил в свою экспозицию хотя бы парочку подобных вещичек, министр магии лично поцеловал бы каждого сотрудника. Нет, пусть лучше премию выпишет.

Да, я бы так ему и сказала: дорогой министр магии, я терпеть не могу целоваться с посторонними мужчинами, лучше дайте премию, потому что одежка моя совсем истрепалась, а купить новую не на что…

– Скажи начальнику, пусть оформит тебе командировку, – прервала подруга мои мечтания. – И – вперед с желанием победы! Я дам тебе ключи от всех комнат. Будешь полноправной хозяйкой. Хочешь, книги читай, хочешь, артефакты изучай. Ну, подумай, с твоим-то маго-взором тебе там самое место.

– Но я не могу!

– Да почему?!

Тут я чуть не проболталась о секретном сообщении Банкина, но вовремя прикусила язык. Я доверяла Данни, как себе, и это касалось всех вопросов. Всех, кроме служебных. При поступлении на работу мы подписывали договор о неразглашении, составленный с помощью магических технологий. Нарушение договора тут же становилось известно начальству и влекло за собой разнообразные «приятности» – от увольнения до полной чистки памяти.

– Начальник не отпустит, – сказала я, потому что он ведь и впрямь мог не отпустить.

– Отпустит-отпустит! Напомни ему, сколько он тебе платит, и все.

М-да. Зарплата – мое больное место. Если бы не работа с артефактами, я бы ни за что не ушла из редакции. Дело, которому я служу, мне очень-очень нравится, чего не скажешь о вечной финансовой яме. Вот если бы премия…

Внезапно мне в голову пришла гениальная мысль.