Колдовской отведай плод

Лепарь, как понятно из его имени, был лекарем. Он неустанно пользовал больных, применяя могуллий, и экспериментальным путем выводил дозу порошка для лечения той или иной хвори. Неизвестно, впрочем, все ли его эксперименты закончились успехом.

Замыкал шестерку Подпор кузнец О-Фрари, опирающийся на огромный молот, изготовитель несметного количества артефактов. Он придумал технологию сплава волшебного порошка могуллия с металлом, в результате чего последний приобретал магические свойства.

Я не страдала религиозным фанатизмом.

Однако каждый из этой шестерки внес значительный вклад в жизнь страны, поддерживая Улию и творя магию, без которой немыслима жизнь Данетии вот уже почти тысячу лет. Впервые о Подпорах мне поведал один маг, самый первый маг, с которым я познакомилась. Когда-то, будучи ребенком, я спасла его от преследования. И с тех пор его образ жил в отдаленном уголке моего сердца…

А вот и наш музей. Высоченное шестиэтажное здание с узкими окнами и ажурными ставнями, оно так же плотно опутано сетью магического контура, как плененная муха – паутиной.

Контур играет роль и сторожа, и надзирателя – в случае опоздания начальник тут же получает компромат на нарушителя.

Во времена безмагии здесь располагался антимагический комитет, состоящий, впрочем, из тех же самых колдунов, хотя и лояльных к власти. Три года назад, когда правительство сменилось, комитет выдворили, а на месте его обитания решили организовать музей магии – для наглядной демонстрации, чего лишилось население страны, находившейся под гнетом безмагов.

И, как только архив музея объявил набор сотрудников, я без раздумий пришла на самую мизерную зарплату. Потому что работать с артефактами мечтала с момента получения маго-взора.

Я вбежала в музей в девять часов пять минут – охранники при этом неодобрительно покачали головами – проскакала вниз по лестнице в архив, плюхнулась на стул, отдышалась и принялась за работу. Машинально ворошила рукописи на столе, откладывала в сторону те, что требовали расшифровки или перевода с домагического языка на современный данетский.

Отбирала экспонаты, предназначенные для детального описания свойств. Подходящие для экспозиции складывала в специальный ящик – его потом заберут и отнесут в зал.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась слегка оплывшая фигура начальника, миста Банкин-тонса. Ко всегдашнему унылому недовольству на его физиономии прибавилось возмущение.

– Мирохарда, – сердито произнес он, дергая мочку правого уха.