Колыбельная сирены

Там, в этой тьме, было их спутанное неровное дыхание. Были переплетающиеся пальцы. Горячие языки. Срывающиеся на животное поскуливание женские крики. Капли пота в ложбинке над верхней губой. Двигающийся внутри член. Измазанные спермой бедра. Наслаждение. Наваждение.

Там было все, что он искал, приглашая на свидания других женщин. Все, что он нашел в той, кто совсем скоро станет его женой.

После они замерли, обнявшись, в попытке отдышаться, и Джон погладил Джулию по щеке:

– Боже, детка, не знаю, что произошло с тобой в ресторане, но если тебя настолько возбудила китайская еда, пожалуй, стоит бывать там чаще.

Джулия коснулась его груди и встряхнула рыжими кудрями:

– На меня так влияешь ты.

– Я люблю тебя, – обняв ее и внезапно посерьезнев, сказал он.

– А я люблю тебя, – прижавшись к его груди, и напомнив ему маленького дикого зверька, ответила она.

Сяомин не врала. Она хотела Джона, а значит, любила – для нее эти понятия значили одно и то же. Целовать, отдаваться, открывать тело, раздевать душу – зачем усложнять, если он принадлежит ей, а она ему? Она будет верной женой, самой заботливой, самой лучшей.

Она будет спать с Джоном, ухаживать за ним, готовить ему еду…

Взгляд упал на рассыпанные по полу овощи и Сяомин нахмурилась, а затем снова повернулась к Джону с обезоруживающей улыбкой:

– Позволишь мне сегодня быть хозяйкой на кухне? Хочу приготовить кое-что особенное.

– Если хочешь. – Джон не понимал, что изменилось в Джулии, но ему нравились эти перемены.

Нравилась страстность и инициативность. – И что ждет нас на ужин?

Сяомин провела языком по пересохшим губам:

– Фаршированный мясом тофу.

Джон недоверчиво посмотрел на нее:

– Но ведь еще несколько дней назад ты ничего не знала о китайской кухне!

– Я полна сюрпризов, – прошептала Сяомин и спрыгнула со стола, чтобы одеться.

Перед тем, как уйти в гостиную, Джон увидел, как она завязывает фартук и собирает в пакет приготовленные для рагу помидоры. Чего он не увидел, так это того, как она отнесла их в мусорное ведро.

Незамеченным остался и мелькнувший на долю секунды в отражении настенного зеркала пушистый лисий хвост. Один из девяти хвостов Сяомин.

________________________

Примечание:

Хули-цзин в китайском фольклоре – лиса-оборотень. Также известна как "кицунэ" в Японии или "кумихо" в Корее. Чем больше у нее хвостов, тем она старше и тем сильнее создаваемый ею морок. Прожив больше тысячи лет, лиса обрастает девятью хвостами.