Сказки темного города. Крылья

– Ну что, девочка моя, – Ливия довольно улыбнулась и положила мне на плечи руки. – Готова к сегодняшнему вечеру?

– Не знаю, – опустила я глаза. – Две недели пролетели так быстро.

– Ну, за эти две недели ты многому научилась. По крайней мере уже не выглядишь гусенком недоростком, который стоял тогда у меня здесь в кабинете в жутком платье и со смешной прической на голове. Теперь передо мной молоденькая утонченная красавица, которая сможет конкурировать с любой из знатных эльфиек, – она приподняла мое лицо за подбородок и еще раз окинула придирчиво взглядом нанесенный макияж.

– Да уж, конкурировать, – хмыкнула я раздраженно, – разве что в постели.

– А нам в постели и надо, – усмехнулась Ливия, поправив локон моих волос у лица. – Постель, девочка моя, самое коварное место в жизни мужчины. Именно через постель умная женщина знает, как влиять на мужчину. Но повторюсь…умная, – она прищурила глаза. – Мало быть красивой куклой. Нужно еще уметь завлечь мужчину тем, что будет не заменимо, когда его страсть станет угасать к тебе.

А быть идеальной любовницей, хорошей собеседницей, другом, уметь в нужный момент промолчать или наоборот показать зубки, не каждая девушка умеет. Поэтому я особое внимание уделяю отбору и обучению красавиц тому, чтобы они умели не только ноги раздвигать, но еще и мозгами шевелить, дабы не пополнять ряды шлюх из подворотен, когда придет время и я отпущу их отсюда.

– Интересная вы такая, – я окинула взглядом Ливию. – Вроде бы жестокая, а порой в вас есть такое что-то…

Женщина усмехнулась.

– На одной жестокости далеко не уедешь. Порой нужно знать, где и сострадание проявить.

– Да уж, сострадание, – хмыкнула я, вспомнив кошмар двухнедельной давности, когда я в тюрьме оказалась.

– В твоем случае это как раз сострадание и было, – строго проговорила она. – Я тогда просто на место тебя поставила, дабы ты уяснила, кто из нас двоих здесь балом правит. И если бы захотела, то ты бы за пару мелких монет здесь ублажала всех, как и остальные, поскольку, побывав за теми стенами раз, ты уже бы не отмылась после того места и была бы у меня крепко зажата в кулаке.

– А почему тогда так не сделали? – прищурила я глаза. – Почему согласились на то, чтобы отдавать мне двадцать золотых?

Ливия помолчала, затем присела на край стола и проговорила:

– Ты добрая девочка, Арья. В такое время тяжелое ты не оставила двух малышей, хотя сама еще практически ребенок.