Спасенное дитя

– У него такой осмысленный взгляд, как у взрослого… Впервые такое вижу,– детский врач, по имени Наталья Ивановна, стояла рядом, наблюдая за Машей,– 30 лет работаю здесь, но такое впервые вижу… Ангел родился…

Гордая Мария, засияла еще больше.

* * *

На пятые сутки, Марию с малышом, выписали из роддома. Счастливая бабушка встретила их цветами и коробкой конфет с шампанским. Вечером, скорый поезд умчал всех троих в родное село.

В эту ночь ярко светила луна, освещая комнату. Михаил покоился на руках влюбленной матери, после обильного кормления грудью.

Нежные завиточки белокурых волос обрамляли красивое личико.

– Ангелочек мой,– ребенок улыбнулся во сне, услышав слова матери. Аккуратно, уложив малыша в кроватку, Маша улеглась в свою, намереваясь поспать, как вдруг…

Дверь спальни отварилась и в комнату бесшумно вошла старая женщина из былого кошмара, в том же белом платье -саване. В правой руке она держала свечу. Мария оцепенела, не в силах пошевелиться. Видение двигалось к кроватке, где спал младенец.

И вот она уже рядом, трогает его кудряшки, гладит румяные щечки…

– Ба…– выдавливает из себя, пораженная Маша. Бабушка, кинув на прощание, благодарный взгляд любимой внучке, исчезает. Теперь уже навсегда…

Часть 2:Следующий.

Глава 1.

Год пролетел незаметно. Ребенок рос и развивался, на зависть соседям и на умиление матери и бабушки с дедушкой, очень быстро. В восемь месяцев он уже уверенно топал пухлыми ножками по скрипучим половицам старого дома, произнося четко: мама, баба, деда, дай, на.

К году, малыш уже довольно хорошо мог выразить свои мысли, озвучить что ему нужно, складывая слова в предложения. Белокурые локоны ниспадали на пухлые плечики, на щеках играл здоровый нежный румянец, голубые глаза приобрели более глубокий цвет, теперь они были синие. Это был до невозможности красивый и умный ребенок, которым все восхищались. Но кое-что все-таки беспокоило Марию…

Почти всегда довольный всем и улыбающийся Миша, мог внезапно замереть; его большие синие глаза становились еще больше, зрачки расширялись до невозможных размеров так, что глаза становились почти черные; в эти минуты он видел что-то или кого-то, кого не видели другие.

Однажды, когда он научился говорить, он четко произнес, указывая в угол комнаты, – Дядя. Мария даже вздрогнула от удивления; во-первых это слово никогда не произносилось в их доме, совершенно было не понятно, откуда малыш знает его.