Наследница. Роман

Преодолев путь до дома, остановилась, что бы снова очистить от грязи башмаки. Мамаша в парке продолжала катать коляску с ребёнком, только теперь она уже была не одна. Рядом, прохаживался высокий мужчина, в роговых очках и защитного цвета куртке. Приметив Лариску, мамаша, видимо что-то сказала спутнику, после чего он повернулся и бесцеремонно оглядел Лариску, но та озабоченная своими мыслями, не обратив на них ни малейшего внимания, скрылась в подъезде. Вызвав лифт, Лариска, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждала.

В подъезде гулко раздавались голоса. Похоже, перевозили вещи. Наконец всё стихло. На верхнем этаже хлопнула дверь, и лифт пополз вниз.

– Ой, ты какая козочка! Не хочешь прогуляться? – Дыхнув Лариске в лицо водочным перегаром, смешанным с табаком, и приправленным селёдкой с луком, – промямлило бесполое существо с серьгой в ухе и ярко малиновым гребнем на голове. Оно буквально выпало из дверей лифта на Лариску. Шарахнувшись в сторону, от неслыханной наглости она забилась в угол.

– Ну, чего стоишь, козочка! Прогуляемся? – Существо икнуло, потом со словами, – я тебя забодаю, – двинулось на Лариску.

– Пропустите меня! – истошно закричала она.

– А у козочки-то голосочек есть. А я думал глухонемая. Да ты дикая! А мне дикие нравятся! – И не думая пропускать Лариску к лифту, «малиновый гребень» навалился на неё, тяжёлым телом придавив к стене. Слюнявый, вонючий рот искал её губы. Лариска забилась, словно выпавший из гнезда птенец. Наконец ей удалось вырваться, и она понеслась, по ступенькам, подгоняемая страхом, в надежде успеть открыть дверь.

На ходу вспомнив, о сумке с покупками, она ещё больше запаниковала, и перегнувшись через перила, посмотрела вниз. Превозмогая страх, граничащий с паникой, тихонько начала спускаться. «Малиновый гребень» исчез вместе с сумкой. Лариска выскочила во двор. Ни молодой мамаши, ни её спутника, во дворе тоже не было. Простояв в немом оцепенении, минут десять, Лариска вернулась в подъезд, и вспомнила, что ключи от квартиры остались в исчезнувшей сумке Слёзы брызнули из её глаз.

– Никчёмная я. Никчёмная моя жизнь, – причитала Лариска.

В подъезде стояла мёртвая тишина, и только Ларискины всхлипывания время от времени нарушали её. В горьких раздумьях она провела целый час. Дырявые башмаки, и тонкое пальтишко, не успев за ночь, как следует просушиться, совсем не грели. Прислонившись к стене, она сидела в тёмном подъезде, не в силах пошевелиться.