Наследница. Роман

Кроме тех, что хранилось в сундуке. Не поддался замок зятю. Крепким орешком оказался для него.

Тогда она решительно сказала:

– Ни дочери, ни зятя у меня больше нет! Так бабка и похоронила их в своей памяти.

С годами, она всё больше замыкалась в себе. Круг её знакомых и подруг постепенно сужался и, наконец, она вообще перестала общаться даже с соседями. Она и жила только ради Лариски. Осознавая, как внучке с её не приспособленностью к жизни придётся тяжело без совета и помощи.

Выйдя из квартиры, бабка захлопнула дверь, потом, толкнув её, проверила, защёлкнулся ли замок и только после этого, спустилась в низ.

Она ехала на встречу с дочерью. Прошло более двадцати лет, с того момента, как бабкина дочь Зоя исчезла. В бабкиной памяти, как и на фотографиях, в семейных альбомах, она оставалась молодой, с красивой фигурой, и густой рыжей шевелюрой женщиной. Сейчас бабка, сидя в сквере у памятника русскому поэту, ожидала увидеть именно ту Зою.

– Здравствуй, мама, – прозвучал хриплый голос. Перед бабкой выросла беззубая, со сморщенным от нескончаемых запоев и безмерного курения лицом, старуха.

На ней был мужской плащ в клеточку. Резиновые, ядовито-зелёного цвета сапоги, и косынка, завязанная на шее узлом. Бабка вздрогнула, потом, ахнув, схватилась за грудь.

– Что с тобой, мама? – Дочь наклонилась к ней, и бабка почувствовала тошнотворное зловоние. Справившись с состоянием близким к обмороку, она прошептала.

– Нет дочери у меня, она умерла двадцать лет назад.

– Я детей своих видеть хочу! – Взвизгнула Зоя.

– И детей у тебя нет! – Уже совсем придя в себя, твёрдо добавила бабка, – придёшь в дом – убью!

– А может, и не приду, – услышав не шуточно прозвучавшую угрозу, вдруг согласилась Зоя.

– Денег дашь? – Она, впилась в мать, когда-то красивыми, а сейчас заплывшими, с синюшными мешками глазами, – ты ведь не бедна-а-а, – протянула Зоя

– И денег не дам! – отрезала бабка, поднимаясь со скамьи и, всем видом показывая, что разговор закончен

– Не дашь денег, я детям расскажу.

Пусть знают, что мать их жива! И пусть денег дают. Я их под сердцем своим выносила, в муках родила, не для того, что бы от родной матери отказывались! – Она била себя в грудь кулаком, потом грязными руками, с давно не стрижеными пожёлтевшими от никотина ногтями, охватив голову, завыла.

– Только попробуй! – Бабка в последний раз посмотрела на дочь и, повернувшись, пошла в сторону трамвайной остановки. Не такой она представляла встречу с непутёвой дочерью.