Звучащий, как неизбежность, Его голос

Глеб встал с кресла, направился к двери.

– Спокойной ночи, – сказал он.

– Спокойной ночи.

Глава 3. Экскурсия и вечерние пояснения

Утром я открыла глаза, посмотрела на зеленые шторы, которые с вечера не закрыла полностью: на улице было светло. Телефон из последних незаряженных сил (забыла про него) показал почти девять утра. Ого! Я спала десять часов. Ну и ладно.

Я поставила телефон на зарядку, посетила ванную комнату, оделась в предложенные комодом изделия.

Спустилась вниз.

– Доброе утро, – сказал Иван.

Он доставал посуду из посудомойки, расставлял по местам.

– Доброе. Где все?

– Разъехались по работам. Завтракать будешь? Или кофе? Чай? Могу пожарить тебе яичницу, если ешь.

– Все ем. Яичница подойдет. И кофе.

– С ножом не станешь кидаться? – уточнил он. – Спиной к тебе можно поворачиваться?

– Не стану. По крайней мере, пока не поем.

Иван усмехнулся и принялся за готовку.

– Расскажи о себе, – попросил он.

– Я думала, вы все обо мне знаете.

– Нет, что ты, совсем ничего не знаем.

Ты должна быть загадкой, а мы должны тебя разгадывать. Мы знаем только, что тебя зовут Анна, что с Господином у вас свои особые отношения, что у тебя нет семьи…

– С чего ты взял, что нет?

Он обернулся, посмотрел с удивлением.

– Но ведь… – и вдруг его лицо исказилось. – У тебя есть семья?! Ты замужем? Есть ребенок? Дети?

– Угомонись, – улыбнулась я. – У меня есть родители. Был муж, но он стал последователем сам-знаешь-кого, и нам пришлось расстаться.

– Почему?

Я посмотрела на Ивана. Он не понимал.

– Непримиримые религиозные разногласия, – ответила я.

– Как тебе спалось на новом месте? Матрац удобный?

– Спалось идеально. Иван, а кто покупал все эти вещи?

– Я. Что-то не подошло? Господин знаком не со всеми продавцами, у кого ты закупалась. Многое мне пришлось добавить от себя.

– Ясно.

– Но мы обязательно сходим по магазинам, добавим недостающее.

На столе возникла тарелка с яичницей и зеленью, из холодильника сюда же переместился графин с соком и блюдо овощных нарезок.

– На обед будет пастуший пирог, – сказал Иван, присаживаясь рядом.

– Ого!

– Ничего особенного, – засмеялся он, но было видно, что мое восхищение ему польстило.

– Ты – повар?

– Нет. Но я мечтал им быть.

– Почему не стал?

– Отец настаивал, чтобы я выучился на «нормальную» профессию.

– А ты?

– А я не хотел его расстраивать. Он уже тогда болел.

– Он умер? – догадалась я.

– Давно.