Звучащий, как неизбежность, Его голос

Нет, дом не был похож на тюрьму. И то, что проживало здесь семеро мужчин (я была уверена, в этом Антон не врал) – нельзя было как-то определить или угадать.

Почти сразу из дома вышел человек лет тридцати семи, русоволосый, высокий. Не столько худой, сколько подтянутый. Наверное, это он и открывал нам ворота.

Он с интересом посмотрел на меня, почти игнорируя моего спутника.

– Меня зовут Иван, – сказал мужчина. – А вы Анна.

– Два имени за раз? Мне не запомнить.

Он улыбнулся.

– Пойдемте, я как раз ужин накрываю.

Вы хотите есть?

– Я хочу на свободу. Но вряд ли вы такое умеете готовить.

Иван не растерялся:

– Я уверен, что со временем научусь. Сегодня – обычный плов.

Мы вошли в дом, разулись в коридоре. Мужчины переобулись в домашнюю обувь, а мне Иван протянул шерстяные носки с пришитыми кожаными следками. Коридор оказался довольно просторный, и все здесь располагалось рационально и удобно: стояло два длинных узких диванчика, вертикальный пенал с тремя рядами полок под обувь (и здесь было много мужских ботинок разных размеров).

На противоположной стене – вешала для одежды и дверь в кладовку. Сейчас начало августа, одежды было мало – несколько ветровок и два длинных дождевика. Наверху – закрытая антресоль, вероятно, для головных уборов.

– Сюда, – пригласил Иван.

Антон молча шел позади, перекрывая путь к побегу.

Мы вошли в просторный зал, который был одновременно и кухней, и столовой, и гостиной. Зрительно пространство было разделено на две части: слева вдоль длинного окна – кухонная часть: печки, раковины, две посудомоечные машины, четыре в ряд мультиварки, у стены – шкаф с посудой и два холодильника.

Здесь же, напротив раковин и печек, располагался длинный узкий стол с рабочей поверхностью. На нем стояли столовые приборы, кофеварка, несколько досок.

Напротив кухонной зоны у другой стены, – стояли диван и три кресла, журнальный столик, тумба. На стене висел большой плоский экран телевизора.

Справа от меня стоял здоровенный круглый стол, за которым примостились восемь удобных стульев с подлокотниками.

Одна стена представляла собой коалицию шкафчиков и полок, среди которых пряталась неприметная дверка, вероятно, в кухонную кладовую. Вторая стена была занята грамотами, медалями, кубками и газетными вырезками, явно хвалебного содержания. Внизу стена почета заканчивалась длинным комодом.

Картину завершал двухъярусный меховой пуфик, на котором горделиво возлежал пушистый рыжий котяра.