Самоселы

Хотя уж лучше б оглохнуть – и звезды бы видел, и с женой бы соглашался…

Карина не стала ждать, пока бабушка выпустит ответную реплику и запела:

Я покинул город,

Я ушел под утро

Новою тропою,

Позабыв покой.

Я оставил дома

Страхи и тревоги,

И мечты оставил

Где-то за спиной…

Ждать меня не станут

Старые обиды,

И к своим сомненьям

Больше не вернусь.

Впереди дороги,

Новые мотивы,

И друзья, и мысли,

И любовь, и грусть.

Машина шла легко. После городка с долгим названием Владимиро-Алексеевское, опять пошла череда сел и деревенек, иногда попадались одиночные хутора, но чем ближе к городу, тем все меньше и меньше, реже и реже.

Пару раз на холмах красовались церкви. Баба Тоня исправно крестилась и вполголоса читала «Отче наш» или «Оптинских старцев».

Останавливались на отдых. На ночлег разбивали палатки-времянки и готовили в котелке на газовой походной печке кашу с луком и шкварками. У деда обнаружился запас одуванчикового сиропа, сироп разводили родниковой водой, и пили с наслаждением, глядя на звезды.

На третий день, часам к одиннадцати, на пути возникло препятствие.

До границы с городом оставалось всего пара километров, когда дорогу преградили два человека в длинных темных одеждах. На груди у каждого белой краской были нарисованы символы, при ближайшем рассмотрении оказалось, что это менорахи – семисвечники. Карина вспомнила, что семисвечник символизирует семь дней творения и как-то связан с планетами, но больше ничего умного вспомнить не получилось.

Один человек был высокого роста и держал в руках флаг на длинном шесте. На флаге тоже был изображен семисвечник, только не белый, а синий на ярко голубом фоне. Кроме того на этом же флаге было написано несколько слов на незнакомом языке, и буквы были такие странные, что казалось, будто флаг расположен вверх ногами. Карина тут же подумала, что раньше можно было попасть в тюрьму, если поднять перевернутый флаг. Но сразу же поняла, что не помнит, в какой стране такое практиковалось.

Второй человек, ростом пониже, был без флага и очень волновался. Шажочки его были торопливы, движения порывисты, и весь он словно мечтал оказаться подальше от этого места, но судьба или собственная глупость поместили его сюда, и поздно было что-либо делать.

– Дьявольский город! – воскликнул тот, что повыше и поувереннее. – Не ходите туда! Недобрая сила поселилась в тех местах, сгубите себя: и тело и душу сгубите.