Самоселы

– Это ты к чему? – с подозрением поинтересовалась баба Саша.

– Лещи были – во! – дед развел руки с оптимизмом истинного рыбака.

Родня, привыкшая к эксцентричности деда, не стала вдаваться в подробности прошлой рыбалки, а разбрелась по машинам и снова тронулась в путь.

Теперь ехали медленно, осторожно, словно прощупывая местность. За шестнадцать лет пригородная зона совсем пришла в упадок. Дома стояли полуразрушенные, трава и молодые деревья росли и на крышах, и на этажах, выглядывая через разбитые кривые окна любопытной зеленью.

Светофор наклонился и посмотрел на людей разбитыми фонарями. Карина заметила движение краем глаза, но не смогла точно определить, что именно движется.

– Кажется, светофор… – начала она. Но не договорила.

– Что «светофор»? – попросил уточнить дед.

– Кажется, он шевелился, – сказала Карина. Но на удивление это сообщение ничуть не встревожило деда.

– Подумаешь, светофор у нее шевелится! Ерунда какая. Вот если бы он работал – вот это бы сталось неприятственно.

Впереди идущие машины опять замедлили движение, и Карина силилась определить, в чем же дело. Наконец, причина обнаружилась.

– Что это там, впереди? – раздалось с заднего сидения.

– Вода… – произнесла Карина.

Половина дороги превратилась в полноводную реку. Слева, там, где когда-то затевался новострой, разлилось болото, и недостроенные дома торчали из воды, гротескно и нелепо отражаясь среди лягушачьей икры и прошлогоднего перегноя.

– Река, что ли разлилась? – спросил дед.

– Разлилась, – согласилась Карина. – Хотя, насколько я помню, реки-то тут никакой не было.

– Может, русло поменяла, – предположила баба Тоня, дед тут же возмутился:

– Поменяла? А какого рожна она течет, вон как по дороге? С каких это пор у нас реки дорожной полиции подчиняются? И ты смотри, зараза, ведь точнехонько по линии!

Обсуждать реку дальше не имело смысла, поскольку отцовская машина остановилась, а следом и остальные – на бетонном блоке, лежащем посреди бурлящей реки подобно острову, сидел человек.

Незнакомцу на взгляд лет было около двадцати пяти, одет он был в джинсы и футболку с надписью «Всеядное поколение». Обуви на нем не было, зато в левой руке он держал невероятных размеров персик, и, хоть и не ел его, но явно намеривался это сделать.