Исправленному верить

 – Она пыталась защитить меня…

– Дошло, наконец, – хмыкнула Никодима. – Вот это уже похоже на Гелю.

– Как… как она относится к тому, что живет с таким существом?

– С каким?

– Ну, хотя бы… с многосильным.

– А, это… Первые лет сто ворчала, потом пообвыклась.

– Что?! – воскликнул вампир.

– Что?

– Геля… Геля она – кто? Она не индуал, это точно! Геля. Ангелина. Ангелина… Ангел?

– Ой, ну опять штампы, – поморщилась Никодима. – Она из непервичных. Это, технически, не ангелы, но за неимением аналогов – ладно, сгодится.

Я тебе потом расскажу немножко про строение окружающих пространств.

– Строение окружающих пространств… – проговорил Олеф. Он закрыл лицо рукой и рассмеялся.

– Пространства – и впрямь забавная штука, – заметила Никодима. – Но все же не настолько.

– У меня сейчас такое чувство, – пояснил он, – один знакомый дед говорил: «Пошел за грибами, наткнулся на клад!»

– Поехали, грибник.

Они выехали на трассу и направились в сторону Штыковских прудов.

Осень все еще лишь заигрывала с Приморьем. Деревья стояли по большей части зеленые, лишь кое-где клены алыми метлами нарушали ложнолетнее однообразие.

– Я хочу пить, – сказала Никодима. – Останови у какого-нибудь магазинчика.

Через минуту Олеф припарковался у продуктового киоска, вышел, купил бутылку воды. Отвинтил крышку, протянул бутыль Никодиме.

Женщина сделала несколько глотков.

– Вот ты пьешь воду, – произнес он задумчиво. – Как обычный человек.

И пахнешь ты обычной женщиной.

– Это цветочный тальк.

– Я говорю не про духи.

Никодима вздохнула и вернула бутылку.

– Олеф, я тебе сейчас открою секрет, который был бы секретом, если бы хоть кому-то был нужен: индуалы – обладают дискретной природой. Сейчас я – женщина. И ничего «этакого» во мне нет. Когда нужно, «включается» сила.

– И тебя можно убить, когда ты человек? – с содроганием спросил он.

– Нет. Эта сила работает и сама по себе.

– А можешь… можешь на минутку «включиться»?

– Зачем?

– Я хочу услышать запах. Узнать, какая ты на самом деле…

– Не страшно?

Он посмотрел на нее и ответил не сразу, словно прислушивался к чему-то внутри себя.

– Я хочу знать о тебе все. Даже, если мне это не понравится. Но это – все равно ты.

– Что ж… Сам попросил.

Ничего не изменилось.

Но Олеф вдруг отшатнулся, его зрачки расширились, а ладони непроизвольно сжались.