Чунтэ – хранитель джунглей

Я даже не задумывалась над столь добродушной прихотью природы, коя хоть и знала о моей неприязни к лесной сырости, все же не отдавала меня на потеху хромоногому Лешему.

– Я камни да валуны люблю, – буркнула я, поднимаясь. – От трепетного вдохновения до культового сумасшествия. Наверное, потому меня и в горы тянет… Я и Урал исходила, и Альпы, и в Шотландию ездила, и в Испанию…

– И теперь Анды, – заключил Освальдо.

Он перебивал меня тем же манером, что и я при разговоре с его учеником.

Я вздохнула. Освальдо прищурился.

– В наших школах о мистике религий говорят как о чем-то буржуазном и противоестественном, – ответила я. – Но была бы возможность, я бы поселилась рядом с каким-нибудь языческим сейдом… У священного валуна, испещренного загадочными рунами, кумира дохристианских мистерий… В палаточке. Где-нить на Кольском полуострове…

– Ваши предки оттуда?

– Да, вепсы… Они были известны своей привязанностью к природе и ее магии… Ведовством, что ли…

Я встала, давая собеседнику понять, что разговор закончен.

Подъем на ноги тут же напомнил о том, чем была заполнена моя голова. Расплавленным свинцом, который даже при плавном движении болезненно перекатывался от одной стенки черепа к другой, как шторм в стакане.

Освальдо безмолвно помог мне подняться на ноги, а сам остался у обрыва. Я, доковыляв до кострища, улеглась на вязаный ковер. Хосе подкинул в огонь толстых ветвей и принялся насвистывать веселую мелодию в такт треску искристого пламени.

Но мне было не до веселья. Я боялась взглянуть в сторону шамана. Он смущал меня.

«Почему он спрашивал о том, о чем я уже давно забыла? – бился в голове вопрос, пытаясь ответить на который, я лишь ощущала холод. – Или просто припоминает мне, насколько неприлично перебивать говорящего хаотически выскакивающими вопросами? Почему тогда просто не проигнорировать мое навязчивое присутствие? Чем-то я ему интересна… Да и он меня занимает».

Ийя

Я стряхнула дрему и бросила взгляд на уже чернеющую в тени гор долину. Горцы покидали террасы, отгоняли скот, нагружали хворостом мулов. Они жили ниже, в небольших хижинах цвета темной охры, построенных из камня и грязи, без печей и пола, с крышами, покрытых соломой. Запах печеного мяса и сушеных трав щекочет ноздри, когда проходишь мимо их поселка из раскиданных по склонам жилищ. Взглянула на часы. Десять минут после шести.