Шарада мертвеца

Барабан с цепями сорвался в штольню, обвалился, сыпля остатками вала и колеса. Вдребезги разлетались опоры, балки и крепления. Пыль и гром повергли бедного Фрола в такой ужас, что он, сжавшись комочком, не смел и посмотреть на изрядную сумятицу в своем темном обиталище. Минут через пять, наконец, все вроде улеглось.

– Живой?! – раздалось сверху. – Отвешай, етить твою, захремендыш зачичивелый[4 - уральск. толстяк исхудавший]!

Фрол Семенович пришел в себя, приподнялся на локтях…

– Тута я! Шо было-то?

– Шо было, то прошло! – голоса наверху повеселели.

 – А ты, как вылезешь, свечку поставь ангелу своему хранителю…

Старик сидел в оседающей пыли, пялясь на обломки колес и перекладин колоссальной машины. А ведь все это на его шею могло бы грохнуться! Если бы не кружечка. Если бы она, страдалица, не упала и не разбилась. Или нечто подтолкнуло ее? Фрол даже странность в руинах машины заметил… Присмотрелся.

– Тьфу! – наконец прыснул он и перекрестился.

 – Гляньте-ка!

– Обратно лезь! – послышалось в ответ. – На сегодня усе!

– Не-а, вы гляньте! – не унимался старик. – Да тута никак захоронение какое, аха!

Он вглядывался в руины дробильной машины, в то, что было вскрыто за ее деревянной перегородкой от падения барабана. На него безлико таращился череп. Вокруг валялись выпавшие кости, остатки женского тряпья, растрепанные волосы…

– Да тя по макушке никак тяпнуло? – рявкнул бригадир.

 – Щас же вылезай, а то я те тамотка захронение и устрою!

Сглаз

Вы верите в порчу?

1811 год, конец октября, пансион Камышева

Незапланированная аудиенция с бурмистром князя Камышева маркизом де Конном не сулила ничего хорошего сельскому врачу Петру Георгиевичу Тилькову, особенно после его недельного отсутствия. Причем вызвали его сразу, как только он вернулся к себе, в свой дом, стоящий на отшибе пансиона для обедневших дворян.

Значит, врача поджидали и собирались потребовать объяснений.

– Надеюсь, вам известно, что значит осенний сезон в перенаселенном месте, расположенном посреди леса? – буркнул маркиз, не глядя на посетителя.

Тильков помялся, прищурился. Кабинет де Конна казался мрачным без светильников, но тот, похоже, привык к темноте.

– Знаю-с, ваше сиятельство, – промямлил он.

Маркиз поднял тяжелый взгляд на растерянное лицо врача.