Шарада мертвеца

 – Не ровен час, нашу графиню выдадут за сумасшедшую…

Тот с пониманием кивнул и обвел подозрительным взглядом набежавшую толпу. В ней зарождался нездоровый дух предрассудков и уже знакомой ему паники…

– Господа, прошу вас ра-зой-тись! – жестко приказал Тильков, нацепив на свой раздвоенно-вздернутый крупный нос сияющее пенсне. Он очень любил сей предмет, но не из близорукости, а из желания облагородить свое лицо. Это получалось с трудом, хотя злобно вибрирующий блеск круглых стекляшек произвел желанное в данной ситуации воздействие.

Собравшиеся бросились врассыпную.

– Я немедленно отправлюсь в город к его светлости, – в воцарившейся тишине произнес Тильков. – Хотя, странное дело, эта чухонка, Фешу, рассказала, что видела ту же картину… обвалившийся потолок…

Врач не успел закончить мысль, поскольку в приемную ввалились князевы лакеи – взопревшие от непосильной ноши Тимошка и Макарка. Они впихнули в арку дверей широкий паланкин с восседающим в нем Аркадием Камышевым. Старый князь даже не сидел.

Он неподвижно расползся по всей площади переносного устройства, плавно переливаясь всей не вместившейся массой за пределы кресла. Только вздрагивающая на колпаке кисточка и трясущийся подбородок выплескивали из его бесформенного тела едва заметные искры жизни. Мисс Бэттфилд поспешила к подопечной с новостью о прибытии дедушки. Тильков вежливо поинтересовался у князя здоровьем. Безответно. Камышев молчал, раздувал ноздри и, беспомощно водя бесцветными глазами, судорожно сжимал массивные подлокотники кресла. Только хорошо знающий хозяина Тимошка видел в нем очень сильно взволнованного человека.

– Аркадий Дмитриевич!

Слабый голос появившейся в приемной бледной и напуганной Алены неожиданно изменил облик ее гостя. Князь выпрямился, подтянулся, его глаза приобрели цвет и фокус. Все, кроме молодой графини, остолбенели так, словно перед ними вскочил на ножки и весело хрюкнул плотно нафаршированный и хорошо прожаренный поросенок. Девушка присела на корточки перед паланкином князя и поцеловала его руку.

– Скажите им, что я не сошла с ума! – почти плача, пролепетала Алена. – Вы же все знаете!

Камышев не шевелился. Тильков и мисс Бэттфилд в один голос завороженно спросили:

– Что он знает?

Графиня требовательно потрясла руку дедушки. Тот встрепенулся, перевел взгляд на внучку.

– Петр Петрович, – еле слышно прошептал он, – все началось с него, – сказав это, Камышев тоскливо посмотрел на врача и протянул к нему дрожащую руку.