Шарада мертвеца

Евгения Яковлевна, сопя и плача в платок, устроилась в уголке. Остальные удалились без толкучки и шума. Время словно остановилось. Маркиз, наконец, оторвал глаза от циферблата, встал, подошел к кроватке и неожиданно резко дунул на ребенка. Та задвигалась, издала скрипучий звук, дернула ручками, потянулась.

– Что вы сделали?! – воскликнула Евгения Яковлевна.

Она подскочила к маркизу и вцепилась в рукав его сюртука, словно в ходячую панацею на базаре, которую надо было срочно купить, поскольку товар был штучным, а количество желавших приобрести это чудо прибавлялось в геометрической прогрессии.

Де Конн еле высвободился.

– Я разбудил ее, – учтиво ответил он. – Ничего магического, поверьте мне, сударыня, в том нет… Ребенок просто пребывал в обмороке.

– Но почему так долго и так часто? – начала было плакать женщина, но под суровым взглядом маркиза замолкла.

– Попробуйте производить как можно меньше шума, слез и скандалов в ее комнатке, – глухо произнес тот и направился к выходу. – Я буду у себя…

Азабачи

Вернувшись в гостиную своих покоев, де Конн вынул из кармана черный камень и снова принялся разглядывать его у окна.

Это была грубо вырезанная фигурка человека со сложенными на спине крыльями, сильно потертая, потрескавшаяся от времени и долгого ношения.

– Опять падучая? – спросила Татьяна. Она вошла за де Конном в оставленную им открытой дверь.

– Это не эпилепсия, – ответил маркиз, не оборачиваясь, – так что в лицо ей никто не плюнет…

– Плюнет… в лицо?!

Восклицание вывело де Конна из задумчивости, он встряхнулся.

– В древности плевок в лицо был своего рода священнодействием, – пояснил он, обернувшись к девушке. – Считалось, что именно так можно предотвратить переход болезни от несчастных, в том числе эпилептиков, на тело здоровых людей. Поверьте, этот омерзительный способ был самым гуманным, ибо в христианские времена больных просто сжигали…

Татьяна широко открыла свои тигриные глаза и глубоко вздохнула.

– Что это? – спросила она.

– Пока не могу сказать.

Я собираюсь понаблюдать за ней пару-тройку дней… Надеюсь, ничего серьезного.

Девушка улыбнулась:

– Я о «порче» спрашивала, господин Дикон… В болезнях я ничего не смыслю.

Тот помолчал с минуту, прокрутил нижней челюстью так, будто забыл что-то пережевать, и вернул взгляд к причине всех волнений.

– Камень этот древний, и найти его можно лишь в нескольких местах планеты.

– Насколько древний?

Маркиз, как показалось Татьяне, смутился.