Голый космос

Что тут началось! Девица резко повернулась, хорошенькое личико злобно перекосилось, открылась дверца и в Виктора, вернее, в его кар, полетела банка с недопитой кармой. Облитый бок аппарата мгновенно запузырился. Девица изрыгала такие проклятия, каких Виктор не слышал даже от псевдо-гоблинов на планете Орк, где проходил преддипломную практику. И это было хорошо, – нет, не сами проклятия, и не то, что такая милаха откуда-то их знает, а то, что она отвлеклась от трассы, где наконец-то забрезжил просвет.

В него-то Виктор и нырнул.

Никогда не связывайся с девушкой в розовой кофточке, наставлял его товарищ Полищук, даже если розовая кофточка – всего лишь камуфляж. Или средство передвижения, добавил Виктор, быстро перестраиваясь на двадцатую и сразу же на двадцать первую, куда его пустили почти мгновенно, сочувствующе помаргивая аварийками. Почему не связываться, товарищ Полищук не объяснял. Но, кажется, Виктор начинал понимать. Будь у девицы в руке не банка, а граната, она и ею запустила бы в обидчика.

Душа снова начала мурлыкать какой-то приятный мотивчик. Теперь Виктор и не думал ее останавливать. Ведь они двигались навстречу мечте!

Буквально пару дней назад закончена мужская разведшкола, она же Мурашка (сокр., сленг), а вчера пришел запрос на специалиста-косморазведчика. Товарищ Полищук, не задумываясь, протежировал Виктора, как самого перспективного из неопределившихся. В принципе, неопределившихся оставалось человек пять или шесть. Остальные девяносто уже до выпускных экзаменов знали, где будут служить.

Кто устроился на тепленькое местечко в НИИ космологии, кто пошел торговать товарами внеземных цивилизаций, кто выбрал пассажирский астрофлот. Жаждущих романтики оказалось немного. Ну, скажите, что в ней хорошего? Трястись несколько месяцев, а то и лет, на каком-нибудь ржавом корыте, прилететь на пустую, мрачную планету, подвергаться опасностям и лишениям и в результате ничего не обнаружить. Именно таковой была жизнь рядового косморазведчика.

И ее не жаждал никто.

Кроме Виктора.

По мере приближения к космопроту пение души становилось все громче и отчетливей. Виктор даже различал отдельные слова и фразы, что-то типа «лучше гор могут быть лишь планеты, на которых еще не бывал». Парень улыбнулся, кивнул, соглашаясь, и лихо опустил аэрокар на шестнадцатый уровень воздушной парковки. Вышел, полюбовался открывшимся видом. Пассажирские астролайнеры выстроились ровными шеренгами, поблескивая на солнышке серебристыми боками.