Грех юности моей

Оно и понятно, – сочувственно произнесла Мария Викторовна, – с его-то лицом. Он чувствует, что люди боятся в его сторону и посмотреть.

– Вот и зря, – с обидой бросил Андрей. – Ничего в нём страшного нет.

Мария Викторовна несогласно покачала головой.

– Да не скажи. Такое лицо изуродованное. Я вот сама, как только увижу его, так мурашки по коже. Надо же, как его жизнь наказала. И что с ним, интересно, случилось? Наверное, авария какая-то. Столько лет в нашем селе живёт, а о нём никто ничего не знает.

 – Она вопросительно посмотрела на сына: – Может, он тебе что рассказывал? Вы же с ним каждый день общаетесь. Хотя мне совсем не нравится, что он тебя этому боксу учит. Этот мордобой ещё никого до хорошего не доводил.

– Это не мордобой, мать, – рассмеялся Андрей, – а спорт. Он меня настоящему боксу учит.

Мария Викторовна недовольно отмахнулась:

– Да какая разница. У меня сердце болит, когда ты на эти всякие соревнования ездишь. Каждый раз только и жду, что приедешь с разбитым лицом, или ещё что похуже…

– Но ведь до сих пор я только с призами приезжал, – гордо произнёс Андрей.

– Ах, что толку от этих призов. Ты из-за этого бокса и в школе толком не учился. Потому и работаешь простым трактористом. Будешь всю жизнь пахать и ничего не иметь. А учился бы хорошо, то, может быть, из тебя, что путёвое получилось, – пожурила сына Мария Викторовна. – Ох, сынок, без хорошего образования в этой жизни ничего не добиться. И я тебе ничего дать не могу.

Ты уж прости меня, – прослезилась она, – что я у тебя такая вот неимущая.

– Мать, ну, что это на тебя нашло? Хватит тебе. Не начинай…

Мария Викторовна согласно кивнула:

– Да, да, сынок, прости меня за мою слабость. Ты меня за всё прости, – задумчиво произнесла она, – и чтобы не случилось, ты знай, что я тебя очень сильно люблю. У меня ведь кроме тебя никого нет. Отец твой умер, когда ты ещё совсем маленьким был. Бабушка твоя тоже нас оставила. Так что, если и ты меня ещё бросишь, то я совсем одна останусь.

– Ну, мать, – с досадой произнёс Андрей. – Ну, что ты начала. Отслужу и вернусь. – Он не любил, когда мать начинала плакаться. – Если тебе больше ничего помогать не надо, то я пойду с Палычем попрощаюсь.

– Да что тут помогать? – устало вздохнула Мария Викторовна, – всё уже убрано. Да и поздно уже. Я спать пойду. Иди к своему Палычу.

Андрей пожелал матери спокойной ночи и вышел на улицу.