Рики и другие звери. Сборник рассказов

– Доктор! – вдруг услышала я жалобный голос Виктора. У меня к вам большая просьба. Не откажите, пожалуйста. Откройте совсем ненадолго дверцу его клетки, чтобы я очень быстро сказал ему о своей глубокой к нему привязанности.

– Советую вам не рисковать, – ответил врач. Кот очень агрессивный и очень вероломный. Но если вы так настаиваете, что ж, пожалуйста.

Я тоже была против.

– Кот действительно очень агрессивный. Во всех известных мне случаях он живо оценивает ситуацию и мгновенно соображает, что еще эдакое можно сотворить.

Но все было напрасно.

Когда по настоянию брата врач открыл клетку, кот первые несколько секунд продолжал сидеть совершенно неподвижно. Глаза его были полузакрыты.

– Со словами: Рики, прости меня за все! – Виктор подался вперед и следом просунул руку в клетку, чтобы, как он потом объяснил мне свои действия, приласкать кота и погладить его по голове.

Но застигнуть врасплох Рики не удалось и на этот раз. В этот же момент он яростно завыл и, изловчившись, вонзил в запястье руки Виктора острейшие втяжные когти правой здоровой лапы.

Медсестра в праксисе молча обработала раны Виктора, заклеила их пластырем, сделала ему укол и мы поехали домой.

– Если ты не можешь жить без всяких дурацких провокаций, то постарайся проделывать все это, по крайней мере, в мое отсутствие, – с возмущением выложила я ему свои соображения. Рики осталось выцарапать тебе глаза. Ну и видок у тебя.

– Я и не думал его провоцировать, – с искренним возмущением ответил Виктор.

Я только хотел поддержать его в трудную минуту.

Это дурацкое заявление почти лишило меня дара речи. Немного погодя, я добавила, что этот случай один из тех редчайших случаев, «когда тебя, мой брат, посещают гениальные мысли».

Через неделю мы забрали Рики домой. Он заметно присмирел и похудел. Шерсть на сломанной лапе еще не отросла.

– Он должен побольше двигаться и ему надо делать гимнастику больной лапы, – порекомендовал врач.

С этими словами он протянул Виктору лист с описанием упражнений. Мы с братом переглянулись. Дома аккуратно переложили Рики в его просторную корзину и, смирно сидя там, в течение первых двух дней всем своим видом он демонстрировал полную покорность судьбе.

– Бедный Рики! – несколько раз на день горестно произносил мой брат, низко наклоняясь к нему.

На третий день кот позволил мне взять его за лапу и сделать несколько несложных движений.