Последнее безбашенное лето

– Тогда оставь пакет на веранде, – сказала она и принялась терзать ошалевшего от жары Мику расспросами.

Не послушавшись, не оставлять же старушке разбирать сумки, я отнес пакет на кухню и рассовал продукты по полкам и в холодильник. А когда вернулся на крыльцо, то не на шутку встревожился. Бабушка сидела на ступеньках, а Мика заботливо обмахивал ее журналом с кроссвордами.

– Что случилось? Ба?!

Но она лишь хватала ртом воздух и прижимала ладони к груди. Я быстро вытащил из кармана телефон.

– Мика, скорая – сто двенадцать?! – запаниковал и забыл, что скорая – сто три.

– Не надо скорую! Дай сюда!

Бабушка на удивление энергично выхватила у Мики журнал и начала обмахиваться сама.

– Ничего-то вы не можете!

Мика испуганно уставился на меня.

– Что, конкретно, происходит? – я тут же успокоился, ведь бабушке явно ничего не угрожало. – Мика?!

– Н-не знаю! Стояли, разговаривали, вдруг тетя Валя за сердце схватилась и осела как мешок картошки. Все.

Мика ошарашенно развел руками.

– Сам ты картошка! – рассвирепела бабушка и шлепнула его журналом по лбу. Мика шарахнулся, потом наклонился ко мне и прошептал:

– Мне кажется, она что-то увидела, там, за забором.

Бабушка снова потянулась, чтобы его шлепнуть, но Мика увернулся и сбежал с крыльца.

– Жара! Вот и мерещится всякое, – проворчала бабушка и пошаркала в дом.

– Ба, ты точно в норме? – крикнул я ей в спину, но она лишь отмахнулась журналом: иди мол, куда собирался.

Нетерпеливо приплясывая на дорожке, Мика постучал по несуществующим часам на запястье, и мы поспешили к соседским воротам.

И как раз вовремя. Раздался истошный лай, створка ворот откатилась в сторону и на улицу вышла Светлана. На ней было короткое зеленое платье и огромная соломенная шляпа.

– Мика, Света, – представил я их друг другу и, вытащив мобильник, набрал Оксанкин номер.

Убедившись, что она все еще на пляже, поспешил к реке. Мика и Светлана шли следом и молчали. Я внутренне посмеялся над приятелем, ведь он так долго добивался встречи с этой девчонкой, а сейчас идет, засунув язык в… карман, наверное.

Но мне все равно, несмотря на то, что в порыве злости сбежал от Оксанки, меня неудержимо к ней тянуло. Я чувствовал, что не могу оставаться без нее и получаса.

Мы продрались сквозь заросли кустарника, и я с удовольствием шлепнулся рядом с Оксанкой на ее полотенце.

– Где шлялся? – не снимая черных очков, спросила она.

– Мику с подругой привел.