Ведьмы легко не умирают

Просто набор картинок, блеклых фотографий, затертых воспоминаний.

Легкое марево, трепеща, поднималось от горячего асфальта. И вдруг, в этом струящемся, словно прозрачный шелк, воздухе появилась фигура. Невысокая, хрупкая девочка стояла на углу возле церковных ворот. Солнечные лучи слепили глаза, и Вета приставила ладонь козырьком ко лбу. Пристально вгляделась в незнакомку. Но невольно выступившие слезы размыли картинку.

Неужели это …? Не может быть! Невозможно! Вета протерла глаза и снова вгляделась в знойную пустоту улицы.

Даша?!

Не веря своим глазам, Вета шагнула вперед. Девочка у ворот низко опустила голову и попятилась. Вета побежала навстречу, запнулась каблуком о трещину в размягшем асфальте и растянулась на земле. Острая боль пронзила колени и ладони.

Когда Вета поднялась, улица была пуста. Вета снова огляделась, вытащила из сумочки бумажные салфетки и наспех вытерла кровь.

Все, что она сейчас видела – лишь игра воображения и  расшатанной горем психики. Даши больше нет.

Вета повернулась спиной к церковной ограде и шагнула в темный прохладный притвор, там и простояла всю службу. Подошла лишь, когда нужно было прощаться. Она поцеловала холодный мраморный лоб, обрамленный узкой бумажной лентой.

– Прости меня, Дашка.

На поминки пришли всего двое: дальняя мамина родственница и троюродная тетка Веты. За последние несколько дней, пока готовились к похоронам, мать не сказала старшей, а теперь единственной, дочери ни слова. Когда под стол отправилась вторая порожняя бутылка вина, гости стали вспоминать покойную и говорить про нее так, как положено на поминках.

Пьяно умиляясь, они лепетали, как любили ее, какая она была хорошая, милая и кроткая. Но мать вдруг взглянула в упор на Вету и тихо, но очень отчетливо произнесла:

– Лучше бы ты умерла вместо нее, Елизавета!

Тетки замолкли на полуслове, а Вета, выдержав холодный, полный ненависти взгляд, поднялась и, молча, направилась  к дверям.

– А ну вернись, дрянь неблагодарная! – закричала мать.

Но Вета даже не оглянулась, и тогда мать вскочила. Она порывисто толкнула стол, упал, звякнув, хрустальный бокал, темно-красное вино растеклось по белой скатерти кровавой лужей.

Мать выбежала в коридор следом за Ветой. Схватила с тумбочки дисковый телефонный аппарат, и со всей силы рванула из него шнур.

Вета испуганно оглянулась и едва успела закрыть руками голову, как шнур, разрывая нежную кожу, остро и долго протянулся по кисти, шее, плечу.