Ведьмин мост

В конце концов, меня приглашали. Я решительно взялась за кованую ручку и открыла дубовую дверь.

Массивные шкафы с книгами в кожаных переплетах возвышались до потолка. На стенах застыли оскаленные морды мертвых зверей. Бойкое воображение тут же нарисовало живописную картинку: охотник-феодал безжалостно преследует свою жертву, настигает, а потом беспощадно добивает. Его костюм обагряет кровь неповинного животного. Брр! Я отвернулась. Камин со старинными часами. Напольные вазы. Кресла и диван обиты мягкой темно-фиолетовой тканью.

Ощущение роскоши и достатка. На другой стене картина, кажется, пейзаж. Я подошла ближе, но от волнения ничего не могла разобрать. Все краски слились в одно зелено-желтое пятно абстракционизма. Да, я разволновалась: как убедить Еленского разрешить мне остаться в особняке и доверить образование любимой доченьки?

Почувствовав чужое присутствие, резко обернулась. Еленский изучающе смотрел на меня. Ворс ковра заглушил звуки его шагов, и он подкрался неслышно, как хищник или охотник к своей жертве.

Отец Алисы значительно выше меня ростом. Темные выразительные глаза (слова из глупой песенки «А твои глаза цвета виски» совсем некстати завертелись в голове), орлиный нос, напоминавший о благородном происхождении. Отросшие густые волосы собраны в хвост. Густые баки. «Чувствуется порода», – так сказала бы младшая сестра, любившая все колоритное и по этой причине выбравшая грека Николоса в мужья из кучи других «блеклых» претендентов. Темная рубашка поло и джинсы, как ни странно, добавляли элегантности его облику. И несомненно, Еленский старше меня лет на пять-семь.

– Добрый день, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался и звучал по возможности ровно и вежливо.

Он кивнул.

– Добрый. Присаживайтесь. Будьте добры, объясните мне цель вашего визита, – холодным тоном произнес он, садясь в кожаное кресло за письменным столом на львиных лапах.

Я поспешно опустилась на жесткий стул неподалеку.

– Я здесь для того, чтобы заняться языковым образованием вашей дочери.

Еленский пристально посмотрел на меня.

– Речь шла об опытном преподавателе со стажем. Вы, очевидно, решили, что, если бы указали свой… возраст, то я отказался от ваших услуг?

– Я считаю, что вас прежде всего должна заботить моя языковая подготовка, а не возраст! – выпалила я на одном дыхании.

Вот теперь-то Еленский наверняка прикажет мне покинуть дом, нет, не так, свои владения. А всё мое высокомерие, вызванное внутренней неуверенностью.