Заводная империя. Книга 1

Зелый даже в рот положил янтарь с мухой внутри, от чего сделался похожим на младенца с соской во рту. Хором придворные стали петь песнопения во здравие царской семьи. Тут же принесли в жертву ягненка, кровью накапали на жертвенник и позвали ведьму Титубу, чтобы та прочла толкование. Перед ее приходом тоже перешептывались – ведьма-то обещала царю мальчика! Будущего царя – реформатора, великого умника! Шарлатанка она, а никакая не ведьма. Но после эффектного появления Титубы, в клубах пара, да на металлической сороконожке, придворные почтительно стихли.

Титуба стала делать руками пассы, схватила жезл и зачерпнула его краем кровь с алтаря. Жидкость старуха накапала на руку, растерла и стала принюхиваться. Наступила гробовая тишина.

– Годы пройдут, – изрекла ведьма, косо поглядывая на красивого поручика.

– Оно и понятно, – таким же торжественным тоном отозвался тот, чем вызвал в зале несколько смешков.

Ведьма обиделась. Она откинула пафосный с павлиньими перьями плащ и обнажила сухую руку с магическим жезлом.

– Я вижу, здесь есть скептики? – злобно изрекла она. – Тогда сами смотрите, что будет, я вам всем явно тут не нужна!

Махнув павлиньим хвостом, ведьма скрылась в тумане, который поглотил зал и стал рисовать причудливые картины. Клубы приобретали отчетливые очертания, в которых каждый угадывал свою собственную судьбу.

В какой-то момент все присутствующие, словно находясь под гипнозом, увидели страшное. Толпы озверевших голодранцев рушили храмы, раздирали магов на части и взрывали неведомой силой дворец.

Огромный корабль стрелял по столице с реки. Надо всем этим кружил равнодушный металлический ворон с крестами на крыльях и сыпал крупными продолговатыми яйцами, которые взрывались и погружали во мрак все сущее. Каждый присутствующий мог поклясться, что увидел собственную смерть – кто-то он ножа разбойника, кто-то от голода и холода, а иные почили заживо в общей могиле. Надо всем этим ужасом в какой-то момент возвысился царь Велислав Велимирович, и, немного повисев в облаке пыли, растаял без следа. Когда сеанс окончился, и слуги зажгли свечи в канделябрах, о царской свите стало явно не по себе. Оставшиеся в зале придворные долго хранили молчание, и даже поручик, увидевший свою смерть в морской пучине после взрыва и гибели линкора, на котором было написано “Цесаревич Велимир II”, печально крутил каштановый длинный ус и задумчиво глядел куда-то сквозь стену.

Грустные мысли развеял лакей, объявивший о прибытии иностранных гостей.