Заводная империя. Книга 1

А как же мои девочки? Наши дочки?

Амина скорбно поджала губы.

– Существует традиция, согласно которой только мужчина может быть государем. Здесь ничего не сделаешь.

Царица вцепилась ногтями в подлокотники и гневно сказала:

– Некоторые традиции не грех и нарушить! В наших странах женщина может руководить государством, если не выйдет замуж.

– Но здесь, – возразила Амина, – этого не поймут!

Свана задумалась. Амина была права, архаичный люд мог устроить бунт, если царь заболеет, а наследовать престол будет некому.

Надо быть жестче.

– Я уничтожу наследника, – внезапно успокоившись, заявила Свана. – Но не теперь. Время поможет сделать правильный шаг. Просто немного подождем.

Буревестник революции

Эту странную парочку в Питтсбурге полюбили все: бедняки, рабочие, вдовы, суфражистки и студенты. Высокая женщина, одной рукой опирающаяся на костыль, и коротыш с тросточкой выглядели забавно и даже гармонично. Они всегда охотно разговаривали с прохожими и с продавцами, быстро находили друзей и умело склоняли народ к бунтарским взглядам.

У Нинеля и Аглаи даже появился свой тайный круг обожателей, состоящий в основном из студентов, но также в него входили и солдаты, и мелкие промышленники.

Под вечер в их квартире на Франкфуртской всегда было полно народу. Все знали, где живет писатель и революционер Нинель Чичиль, но даже городничие пока не трогали его. Парижский шарм и прекрасный вокал Аглаи поразительно ловко совмещались со вспыльчивостью и отходчивостью Нинеля. Даже когда он выгонял из дома шумную компанию разгорячившихся студентов, никто и не думал обижаться.

Утром Чичиль пинком выгнал задремавшего в ванной комнате студента и уселся за работу. Он долго диктовал Аглае свои мысли прежде, чем та устало потянулась и заварила чаю.

– Мы пришли к важной фазе, – продолжал надиктовывать Нинель Аглае, которая перестала печатать и улеглась с блокнотом на софу, продолжая стенографировать мысли будущего вождя, – когда просто необходимо раскачать народ. Попасть в народный нерв, понимаешь? Необходима жертва.

Совсем маленькая, но очень симпатичная жертва. Девушка или ребенок. Невинное существо, которое пострадало от рук негодяев и капиталистов. Уже потом мы расчешем этот укус клопа до размера боевого ранения. Каждый будет говорить об этой жертве, на улицах и дома. Одно ее имя будет вызывать гнев и слезы всех, от домохозяек до солдат. А затем мы поведем их в бой в память об этой жертве и о других, измученных рабовладельцами.