Заводная империя. Книга 1

Золотце просто.

Аглая поцеловала большой лоб, с помощью клюки подобралась к месту, откуда у избы торчала нога, и стала раскручивать болты и гайки. Человечек восхищенно наблюдал за длинной женщиной. У той, правда, ничего не получалось очень долго.

– Нинель, отойди, – разозлившись, сказала, наконец, она и, взяв в руки протез ноги, открутила его ниже колена. Прицельными выстрелами из протеза Аглая снесла три болта и металлическая нога избы отпала, после чего все здание встало как ему положено – на дно, к лесу задом.

Человечек энергично побежал в помещение и, спустя какое-то время, вышел оттуда с ящиком, в котором были инструменты. Аглая тем временем отправились на поиски шестеренки.

Спустя час Аглая в избе стряпала завтрак, а Нинель почти уже починил длинную ногу паровой машины. Он радостно возился под лучами рассвета с огромной, с него ростом, пружиной, пытаясь заставить ее сократиться обратно в металлическое сочленение. Аглая напевала что-то по-французски.

– Милая, – сказал Нинель, которому было скучно молча возиться с железякой.

 – Где же ты слышала эту чудесную песню?

– Ах, это в том доме у Вансетов, в Париже. У них был граммофон, и, чтобы полиция не могла подслушать наши революционные разговоры, мы делали его значительно громче и выставляли патефоном наружу. К тому же, нам необходимо было смеяться через каждые десять слов – вот так, – Аглая захихикала, как куртизанка. – Чтобы никто не заподозрил, о чем мы на самом деле беседуем.

– А если бы полицаи все же подслушали вас? – спросил Нинель, желая просто поддержать разговор.

– Дорогой, они слишком для этого глупы и малообразованны. Мы говорили на итальянском, на всякий случай. Никто бы не понял, что же мы замышляем на самом деле.

– Жаль, что я тогда не знал еще тебя, Аглая, – сказал человечек, затягивая гаечным ключом резьбу на шестеренке изо всех сил. – Наверное, ты была очень хороша.

– Да уж, – довольно воскликнула из избы Аглая, – лучшая из шпионок нашей разведки! Со мной в постели любой выбалтывал все, что необходимо! Я красива была, что и говорить.

Такая тоненькая, высокая, полногрудая. А как я плясала – любая балерина бы умерла от зависти. Я могла сделать зараз тридцать два фуэте. И ублажить пятерых мужчин. Пока не потеряла ногу.

– Ты никогда не рассказывала мне, – сказал Нинель. – Как это случилось.

– Я была на задании. Мне следовало подорвать одного влиятельного иностранца. Все было готово.