Изменить/оставить

Полученные тройки не отражали её знаний в полной мере – тут мама была права. Тройки было много. Аля безнадёжно отстала от программы и имела тройку только благодаря своей любви к красивой блестящей одежде, любви, которую от души разделяла учительница, и по этой причине ставила не два, а три.

Но объяснить маме детали было невозможно. Мамина точка зрения была единственно верной. Мама старше, мама опытней, мама знает, как правильно. А Аля… ну что Аля? До какого-то момента каждая мама самая любимая, красивая, лучшая.

В конце пятого класса мама со скандалом забрала документы из школы и невероятными усилиями устроила Алю в гимназию.

Тройка по математике на фоне остальных отлично-хороших отметок прекрасно вписывалась в требования новой школы.

– У девочки явные склонности к литературе, – со знанием дела произнесла завуч, когда впервые увидела Алю.

Откуда она это взяла, девочка не поняла. Да, она читала Незнайку раз десять, пару раз перечитывала книжки про Поллианну. Но она точно не была ребёнком, которому чтение приносило большое удовольствие.

Она даже не вела девчачий дневник, как делали её подружки, с которыми жизнь развела её навсегда.

Но склонности к литературе были запротоколированы, и Аля пошла в шестой класс не в джинсовой юбке и джемпере с Микки-Маусом, а в бордово-зелёной шерстяной форме, утверждённой гимназическим уставом. Литры слёз, пролитых в подушку за три летних месяца, маму не смягчили. Никакие уговоры не могли поставить эту женщину в неловкое положение перед университетской подругой, которая организовала перевод девочки в учебное заведение более высокого уровня.

Первого сентября Аля, пытаясь не думать о том, что план по завоеванию теперь уже восьмиклассника, будет обсуждаться без неё, зашла в новый класс. Она храбрилась на линейке на школьном стадионе, но никто не обращал внимания на девочку с двумя косичками и гладиолусами. (Мама считала, что в первый школьный день уместны только гладиолусы.) Позже в классе, стоя у доски и глядя на шумную бордово-зелёную массу, Аля мечтала исчезнуть.

Но исчезать мама не велела, а она всегда была послушной дочкой.

– Садитесь скорее. Цветы положите в проход. Ничего с ними не будет. На пол положите. Да, в проход.

Учительница, бойкая женщина лет семидесяти с виду, взяла красивый букет из рук девочки, сидевшей за первой партой, и равнодушно положила его на пол. Девочка только ахнула. Остальные ученики, оглядываясь друг на друга и пожимая плечами, сложили букеты между партами.