Любовь@

Я не была влюблена в моего друга, но он сделал всё, чтобы я его полюбила. Про такое я читала только в книжках. Он смотрел на меня и держался за стенку – натурально кружилась голова. Стоило мне улыбнуться, он хохотал, нахмуриться – хватался за сердце. Он был бессребреник, хиппи и мудрец, абсолютно чуждый материального. Если в доме заводились свободные деньги, тут же говорил: «Нужно помочь тому-то и тому-то». Когда по телевизору шла реклама «помогите детям», немедленно отправлял перевод. Представь себе, его любили все.

Даже мой бывший муж стал ему большим другом.

А ещё Серёжа был моим самым главным адвокатом. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, права или не права – у него права была всегда. Он шутил: «Образец эталона ошибаться не может!» Если бы ты знал, как мне его не хватает! Я и с тобой стала общаться, потому что ты тоже Серёжа. Серега понимал: сейчас он не сможет ничего ответить. Нужно переварить, пережить потрясение от её рассказа, да и выходить пора, у подъезда ждёт служебная машина – случилось что-то срочное.

Ева потеряла друга на четыре дня. Может, зря всё это написала? Кто их, мальчиков, знает, вдруг он так ревнует? Уже несколько раз замечала, как у Серёги проскакивает «у меня к тебе больше, чем дружба».

Но дело было не в ревности, а гораздо хуже, Серёга описал Еве, как только смог.

Японский 50-тонный оранжевый кран «Като» начинает выдвигать опоры. Три водолаза надевают снаряжение. Несколько бортовых крытых военных «Уралов» привезли солдат. Рассредоточились живым кольцом, перекрыли доступ жителей близлежащего кишлака к месту ЧП – не стоит им видеть то, что отпечатается в памяти на долгие годы.

Местность – практически пустыня с редкой высохшей травой. До горизонта тянется наполовину заполненный широкий рукотворный оросительный канал, окантованный бетонными плитами в откос по краям берегов. На стыке двух плит, слева по течению, несколько трещин и сбитых кусков бетона, покрытых горелой копотью, – это точка соприкосновения. Нет, не так – точка впечатывания! И когда двигатель смял кабину самолёта до крыльев, превращая живую плоть пилотов в месиво, лопнули баки. В лонжеронах бензин, мгновенно распыляясь, вспыхнул, и огонь бушевал, пока вся искореженная масса не затонула. Основные очевидцы – местные мальчишки, купавшиеся примерно в полукилометре вверх по течению, ближе к кишлаку. Особисты выяснили: когда кукурузник пролетал, «зачихал» двигатель, выпустил чёрный шлейф дыма и тут же заглох.