Лабиринты души

В небе громыхнуло, тяжёлые капли начинающегося дождя застучали по мостовой. Подул ветер. Дети продолжали яростно избивать свою жертву, будто не замечая, как под их ногами растекается кровавое пятно. Погода словно сошла с ума. Дождь усиливался, в небе сверкали молнии, прошивающие грозовые тучи насквозь. Человек в чёрном плаще видел, как лежащий на земле идиот пытается встать, извивается и обхватывает свою голову руками, защищаясь от ударов. Кто-то из жильцов дома, выглянув в окно и увидев происходящее, закричал на детей, приказывая им остановиться.

В это же время сильный порыв ветра с треском сломал напополам растущее у подъезда дерево и снёс крышу у стоявшего неподалёку киоска. Дождь уже стоял стеной. Послышался звон разбитого стекла на верхних этажах дома, – это ветер с силой распахнул неплотно прикрытые рамы и вынес оконное стекло. В небе грохотало, гигантская молния ударила прямо в асфальт, высекая искры. Дети с визгом побежали врассыпную, оставив дурака истекать кровью, царапая мокрый асфальт скрюченными пальцами. К нему уже бежали люди.

Сверху раздался оглушительный жуткий рёв. Человек в чёрном с ненавистью смотрел в небо.

– Я тебе его не отдам! – прошептал он. – Слышишь?..

Часть 1

Глава 1. Боль

Дмитрий сидел за рабочим столом, обхватив голову двумя руками. Накопившаяся за последние дни усталость давила на плечи.

Только что из кабинета вышла женщина, крепко держа за руку маленькую девочку лет пяти в ярко-розовом платье.

… – Папа сказал, что я Мальвина! – застенчиво прячась за мать, сказала доктору девочка.

Дмитрий посмотрел на женщину. В ту же секунду та отвела взгляд, после которого осталось ощутимое послевкусие отчаяния и крушения надежд. Дмитрий часто видел такой взгляд, когда спрашивал об отцах приводимых к нему детей. Иногда отцы приходили. Когда диагнозы ещё нуждались в подтверждении, когда надежда на лучшее ещё не умирала. А потом…

Дмитрий привык ко многому. В его профессии эмоции не просто излишни, но и губительны.

Сердце человека не может вместить столько боли. У каждого сердца есть лимит. Чужая боль – лишняя, ненужная. «Всех не пожалеешь» – кажется, так говорят люди?..

Димка потёр виски кончиками пальцев.

К чужой боли можно привыкнуть. Можно абстрагироваться, пропустить её через себя. Дмитрий уже давно привык, выходя из кабинета, оставлять эмоции внутри него. Взаперти.

К чужой боли можно привыкнуть. К чужой. Не к своей.