Уроды. Часть первая

Я всё понял! Я повторил! Но Плоский всё так же смотрит прямо на меня и не двигается с места. Видимо, что-то я сделал не так?

– Выбросками называют тех, – зашептал сбоку Плывункельм.

Я вздрогнул: от него я никак не ожидал шёпота и не понял, к чему это он. Но когда снова улышал: «Выбросками называют тех», – я понял, что он мне подсказывает, и начал повторять следом:

– Выбросками называют тех, кого выбросило из Седого моря по причине случившегося несчастья…

– Недобросок, – раздался шёпот, но это я не стал повторять.

Пауза была недолгой: опять полился голос Плоского:

– Те, кто уже усвоил информацию раньше, молча могут не слушать. Не усвоившие слушают молча, до тех пор пока не усвоят. Усвоившие повторят, когда я закончу информировать. Выбросками называют тех, кого выбросило из Седого моря по причине случившегося уродства.

– А, да – уродства! – попытался я исправить ситуацию, но безуспешно.

– В Седом море обитают моряне, – кажется, вовсе не слыша меня, продолжал Плоский. – Они плывут или не плывут по Правилам во имя Благого Стояния, создаваемого Благими Детялями.

Они гармоничны. Они плавны и бесконечны. Когда моряне становятся папой и мамой, они рождают следующих морян. Те в свою очередь…

Я почувствовал, как мою конечность сильно сдавили. Попытался рассмотреть сначала осторожно, потом вспомнил, что при Плоском можно шевелиться, и повернулся в сторону. Плывункельм что-то отчаянно пытался мне объяснить, шевеля всеми плавниками сразу по направлению ко рту, который он держал как-то особенно сжатым, почти проглоченным.

Я не мог его понять и повернулся за помощью к Упсу. Тот забавным образом перекрестил конечности на голове, тоже закрывая себе рот. Я понял и закрыл свой рот своими конечностями.

К этому времени Плоский снова добрался до слов: «Урод – угроза Благому Стоянию. Урода выбрасывают из Моря в резервуар для плавления. Повтори, Вилькельм». Я молчал. Я даже смотрелки прикрыл щеками на всякий случай. Воцарилась тишина. Никто не шевелился. Плоский прокрутился два раза и удалился.

И тут началась суматоха! Плюхкельм с громким сопением вытаскивал свои конечности из своей головы-локатора. Оказалось, всё, чем он мог слушать, думать, смотреть и издавать звуки, находилось у него в верхней части, как в чаше, и он тоже всё это прикрывал конечностями, а теперь старался растопырить всё обратно, как было. Булькельм колыхал головой, будто пытался связаться с собственными смотрелками. Кстати, локатора у него не было.