Уроды. Часть первая

 – Не может живой помнить и повторять слово в слово одно и то же бесконечно. Ты видел, чем он говорит?

– Не-ет, – удивился я.

– Вот то-то! Он как те, кого мы не видим, а только слышим. Он, может, не видит нас даже!

– Как это «не видит»? А смотрелка?

– Какая «смотрелка»? Пупырка-то? То-то и есть, что смотреть она смотрит, а видит ли? Большой вопрос! Мне кажется, это – не глаз! – значительно заключил Живулька, выдав под конец ещё одно незнакомое мне слово.

– А «глаз» – это что? – настороженно спросил я, ужасно боясь, что в процессе объяснения наслушаюсь новых неясностей и запутаюсь окончательно.

– А глаз – это твоя смотрелка! – на удивление просто объяснил урод. – Смотрелка – это тупой отражатель. Он не обрабатывает информацию. А ты, судя по твоим бесконечным вопросам, стараешься всё не просто обработать, но и переварить окончательно!

Значит, глаз! «Переварить окончательно…» Окончательно – это до конечностей? Сделать частью своего моря. Хорошо. Ну, да. Сначала в моём море были только мама и папа.

Потом остров. Теперь этот резервуар. А! Вот что имел в виду Булькельм, когда говорил, что нам будут обзор ширить. Я как бы в себя всё складываю. Перевариваю. Понятно. Правда, что значить «переваривать» – не понятно. Хорошо! Ширимся дальше. Я в резервуаре. А резервуар где? И где эта розовая сторона и остальные стороны? И почему уроды – угроза Благому Стоянию?

– Живулька, а почему уроды – угроза? Я так понял: Благое Стояние нас боится. Мы страшные, потому что у нас есть конечности.

Что-то мне самому страшно: что значит плавление?

– Нам тут всем страшно, Вилька, – утешил меня одноярусник. – По-моему, Стояние никого не боится. Его как бы нет, в том смысле, что его нельзя ни увидеть, ни услышать, ни потрогать, ни понюхать. И оно как бы есть, потому что…

– Ни по – что? – пребил я Живульку.

– А, извини, ты ещё не полный урод, как я. Просто я могу не только видеть и слышать, но и чувствовать запахи. Я не знаю, как тебе это объяснить. Видишь, я отличаюсь от тебя тем, что у меня есть нос, – урод ткнул странной конечностью с мелкими топырками в свой нарост с дырочками.

 – Видишь? Это и есть уродство, потому что – лишнее, ненужное. И под водой эти отверстия закрываются, чтобы туда не заливалось море. А теперь через них свет попадает внутрь меня, и я чувствую его качество. Оно или приятное, или не очень!

– Да, я понял! – обрадовался я, вспомнив то странное ощущение, не то во рту, не то где-то в голове.