Когда ты станешь Богом

Да, подарки они всегда дарили разные.

Вообще они странно жили – вроде и вместе, но врозь.

У дедушки свои деньги, у бабушки свои. Дедушка выдавал жене деньги каждый день по чуть-чуть и говорил:

– Сходи купи селедку и отвари картошку в мундире. И себе купи молока.

Бабушка шла в магазин, покупала на его деньги себе молоко и селедку, на свои – пряники, и на обед у них была картошка с селедкой, а на ужин у бабушки был стакан молока с пряниками.

Раньше баба Шура вела хозяйство: у нее были и куры, и корова, и поросята.

Но лет пять назад она стала сильно сдавать – ноги и руки болели, поэтому хозяйство решили продать. Сколько им надо было? Пенсия хорошая, да и сын помогал, не забывал.

Марина прищурилась и сделала вид, что думает:

– Ты связала мне шапку и рукавички?

– Нет, подсказка – скоро лето.

– Тогда это платье. Или костюм.

– Костюм, угадала. А какого цвета? – Бабушка улыбалась.

– Моего любимого, шоколадного? – Девочка запрыгала от счастья, чтобы обрадовать бабушку.

Баба Шура протянула ей пакет, и девочка убежала в ванную, чтобы примерить обновку.

Надевая костюм, она думала, что если кто-то подсматривает сейчас за ней, а наблюдать, по ее соображениям, мог только Бог, то он бы точно покрутил у виска: сорокалетняя тетка в теле маленькой девочки надевает детские вещи и пребывает в восторге от происходящего. Ну не странно ли это?

«Может быть, и странно, – ответила Марина себе, глядя прямо в зеркало, и даже показала язык, – но я так счастлива! А поэтому мне все равно, что ты обо мне думаешь!»

Она еще раз посмотрела на себя в зеркало.

Да, фигурой она тоже была обделена.

Марина никогда не занималась спортом. В первом классе у нее была операция на левом ухе, и после этого ее освободили от занятий физкультуры. А вот поесть она любила всегда, поэтому без спорта и ограничения в питании ее фигура очень скоро превратилась в бочку.

Кроме того, почти сразу после того, как погиб Влад, у нее выявили сахарный диабет. Возможно, он появился после стресса, но, возможно, передался генетически по линии отца: у него все в роду были толстяками.

Да и он сам к сорока годам уже имел округлый живот, как и его отец – дедушка Вася.