Розовые очки

Сейчас приду домой и сяду за русский, и математику, и даже историю прочитаю, честное слово! И знаешь, когда ты добрая, у тебя глаза как шоколад, а когда злишься, то у тебя в глазах загораются черные точки…

– Не подлизывайся! Ты целый день играл в футбол!

– Ну, не топай ногами, не сердись! Ребята попросили постоять на воротах, ну, не злись, все, я уже сел за уроки. Завтра будет пятерка, вот посмотришь!

И действительно была пятерка. Он никогда не обманывал ее, не обижал.

Никогда.

До того момента, пока она не узнала, что у него есть другая семья и две дочки…

Катя опять улыбнулась сообщению Марка «Как клубника?» и, не медля ни секунды, ответила:

«Вообще не нравится. Такая красивая, мытая, сочная, кто-то ее даже маслом для загара смазал, и она сверкает на солнце, а вот пробовать совсем не хочется».

Марк прочитал сообщение и рассмеялся в голос.

Откинулся на спинку кресла и с улыбкой на губах продолжил пялиться в телефон.

Ну вот что ей ответить? Очень хотелось пошутить. Или выдать что-то умное, высокоинтеллектуальное. Но он продолжал улыбаться и ничего путного придумать не мог.

«Как там наш мальчик?» – получил еще одно письмо от нее.

На это он смог быстро набрать ответ, хотя прекрасное настроение бесследно улетучилось:

«Встал в шесть утра и вместе со мной поехал в офис. Пытается войти в курс моего бизнеса. Думаешь, получится?»

Катя долго не отвечала.

Потому что не знала, что ему написать. Она не верила, что такие избалованные мальчики могут исправиться. Нет, к сожалению, он обречен. Не спасет этого капризного парня пылкая любовь, которую он придумал. Он все равно останется тем же баловнем судьбы, которому все можно. Да, сейчас ему не дали поиграть с понравившейся игрушкой, с симпатичной куклой по имени Катя, но, наигравшись вдоволь, он ее забросит. И хорошо, если не поломает.

«Я не знаю, что вам ответить.

И поддержать хочется, и не обидеть…» – ответила, а самой тревожно стало.

«Обидеть? Тем, что я его профукал?»

Марк действительно профукал сына. По-другому никак не назовешь. И ему от этого было больно. Даже самому себе не хотел признаваться, что, как только сын родился, Марк сразу почувствовал, что это не его ребенок. Каких-то особых изменений в жене он не наблюдал, но нутром чуял – у нее есть другой.