Розовые очки

– У тебя ремонт тут, не могу понять? – Мужчина продолжал рассматривать комнату: стены в сколах, одна картина висит криво, вторая валяется на полу, добротная мебель в некоторых местах повреждена, как будто по ней прошлись небольшим топориком, хорошо хоть диван выглядел целым.

– Нет. Я так живу. Чем могу быть полезна?

– Я к тебе с о-о-очень пикантным предложением. – Марк закинул ногу на ногу.

– Слушаю вас о-о-очень внимательно. – Девушка отзеркалила гостя, так же потянув звук «о» и закинув правую ногу на левую.

– Я заплачу тебе любую сумму, какую скажешь, чтобы ты дала моему парню вольную. Только такую вольную, чтобы он и близко к тебе не подошел.

– Все на свете можете купить? – Катя пыталась сдержать раздражение.

– Почти. – Марк был спокоен и уверенно посмотрел в глаза хозяйке дома.

Девушке очень захотелось его удивить. Или нет, лучше обидеть, оскорбить. Но она вспомнила, что совсем недавно и сама такой была.

Катя еще раз прошлась взглядом по гостю, внимательно рассматривая: начищенная обувь, идеально отглаженные брюки, парфюм, который потом неделями будет витать в подъезде, красивые, но наглые глаза.

Такие люди, как Марк Борисович, владели миром: уверенный, знающий себе цену, умный, образованный, напористый и решительный. Когда-то и Катя была такой: самостоятельной, ничего не боялась, шла напролом, четко понимала, чего хочет от жизни, и брала.

Она много сделала для того, чтобы добиться желаемого уровня. Она шла долгих двадцать лет. И дошла. Доползла. Говорят, что за той чертой нет обратного хода по собственному желанию, только по вынуждению, но Катя отказалась от той жизни сама.

Поменяла «Лабутены» на «Зару», «Шанель» на «Страдивариус», а все свои лисьи и рысьи шубки – на пуховики. И сейчас ей хотелось одного – чтобы этот самодовольный мужик убрался с ее дивана, вместе со своим шлейфом дорогих духов, которые она почувствовала еще за дверью. Этот запах, который обожал ее муж, она ненавидела больше всего на свете. Два года назад, вместо того чтобы выбросить в мусорное ведро этот злосчастный одеколон, Катя изо всей силы разбила флакон о стенку. И чем только потом ни выводила этот запах – он вечно чудился ей, как призрак, ходил по пятам и дразнил прошлой, гламурной жизнью с фитнес-кашей на завтрак.

Почему-то вспомнилась сейчас именно эта каша из злаков, в красивой позолоченной посуде. Вычурные глубокие тарелки она купила в Вене, а потом разбила их о шифоньер из мореного дуба.

– Вот что я предлагаю.