Ярость одиночества. Два детектива под одной обложкой

Ольга поспешно встала с дивана, быстро подошла к окну, резкими движениями задёрнула тяжёлые занавеси – не любила она темноты, особенно во время тяжёлого и неприятного разговора. Михаил тоже поднялся, пошёл по залу, включил дополнительный свет; стало спокойнее.

– Кира, почему вы злитесь? – неожиданно спросила Ольга.

– Да, да, – согласно покивал Михаил, – мне тоже показалось, что вы злитесь.

Роман удивлённо посмотрел на супругов, потом на Киру.

– Нет-нет, – поспешила заверить Кира, – всё нормально.

Хотя… – Девушка виновато посмотрела на Романа. – Я виню себя за то, что не перезвонила, надо было… Может быть, если бы не оставила тогда её одну, разговорила, вызвала на откровенность, то…

– Перестань, – раздражённо бросил Роман, – она сама отключила трубку!

– Если она была одна, – твёрдо, почти озлобленно сказала Кира, – она не могла кипятить молоко. Сыновья давно жили у бабушек. У Светки с детства непереносимость молочного белка. Мы все это знали и никогда не предлагали ей ничего молочного.

Полагаю, во время разговора кто-то появился…

– И что в этом такого? – взъерошился Роман.

– В начале разговора я спросила, может ли она говорить. Светка ответила утвердительно. Сказала, что одна, и вдруг так резко обрубила разговор.

– Вы по времени долго говорили? – поинтересовался Роман.

– Минут двадцать…

– Тогда её молоко давно убежало, можно было и не беспокоиться, – с иронией заметил Васенко.

У Киры в глазах закипали злые слёзы.

Михаил, чтобы разрядить атмосферу, попросил:

– Копилка, организуй кофейку. Киру тоже забирай, пусть помогает.

Дождавшись, когда женщины уйдут, Исайчев озадачил Романа:

– Прикажи операм из убойного отдела распечатать фото Светланы Кобзарь и пробежаться по больницам. Пусть поищут, где залечивала раны жена нашего нотариуса. Мне нужна её история болезни, можно в устном изложении. В общем, ищем человека, который её лечил. И ещё… пусть не называют фамилии.

Я сделал запрос на Светлану Кобзарь или Тодуа, выяснил: предыдущие пять лет такой пациентки в наших городских и ведомственных больницах не значилось.

– Госпиталь запрашивал? – уточнил Роман.

– Что? – больше растерянно, чем удивлённо, спросил Исайчев. – При чём тут госпиталь?

Васенко победно вскинул вверх указательный палец:

– Вот! Акела промахнулся! У неё папа был генерал. Забыл?

– Мать честная! Забыл! – в сердцах воскликнул Михаил.