Синдром разбитого сердца

С кузинами они вели почтовую переписку, текст письма был «раненый», как говорил дед, половина на русском, половина на английском. Тогда Игорь начал читать книги на английском языке – ему хотелось свободно владеть двумя языками, как сёстры. В последующие годы таких больших американских каникул не было, но в памяти они остались на всю жизнь.

Игорь любил приходить в гости к бабушке с дедом, в их квартире у него была своя комната, больше похожая на мастерскую. На каникулах он жил у них, часто к нему присоединялись его друзья – Андрей с Виктором.

Мальчики сутками напролёт собирали модели: шлифовали детали, чтобы те точно прилегали друг другу, склеивали, а малейшие зазоры и места стыков замазывали эпоксидной смолой. Процесс увлекал их настолько, что они теряли чувство времени: предвкушая следующий этап сборки, они уже представляли итоговый вид собираемой модели.

Когда Игорю исполнилось четырнадцать, дед умер. Он дожил до глубокой старости, пережил своего патрона-министра на семь лет.

В восемьдесят пять лет дед стал плохо себя чувствовать, силы покинули его, и одним весенним утром он не смог встать с постели – в ней он провёл около двух недель, рядом всегда были близкие, дежурила медсестра. Таня прилетела одна, дочери с мужем остались дома. Семья Игоря каждый день в полном составе навещала деда – он был мрачный, таял на глазах, но делал вид, что всё в порядке, Игорю даже в голову не приходило, что дед умирает. Когда они в очередной раз пришли навестить его, в комнату их не пустили, пояснив, что там священник, духовник деда. Спустя пару часов отец Арсений, с седой бородкой, в чёрной рясе, с иконой и Евангелием в руках, вышел из комнаты и сказал бабушке: «Всё прошло хорошо, завтра проведаю его», – поблагодарил и ушёл. Священник соборовал, исповедал и причастил старика. Игорь хорошо знал священника – с дедом они ходили в храм, в котором тот проводил службы, дед был «верующий коммунист». В раннем детстве его окрестили, но потом он, член партии, забыл о Христе, потому что был заражён пропагандой коммунизма. Тогда вера для него была какой-то ахинеей, ерундой, но, когда дед вышел на пенсию, вспомнил об Иисусе Христе, Боге Отце и Святом Духе. Домашняя библиотека поменяла своё содержание, дед ходил в храм на службы, соблюдал пост, читал псалтырь, отдавал десятину. Бабушка сказала, что с верующим дедом жить одно удовольствие, от него исходит мир и спокойствие.