Розы без запаха

 – Сердце у Олега колотилось от обиды и злости. Он не хотел уходить так, как будто его выгнали.

Сейчас он не мог объяснить себе, зачем он так поступает. Свою холодную жену он давно не любил, вместе они были скорее по инерции. У Олега на нее скопилось много мелких и больших обид, которые со временем сложились в стену отчуждения. Но самым главным было то, что она как-то пренебрежительно-снисходительно относилась к его родителям, к его семье и детству, укладу и обычаям, заведенным в доме у матери.

Олег как-то сразу забыл, что толчком к тому обстоятельству, что его зубная щетка пропала из стакана, стало то, что он завел любовницу.

Он чувствовал себя оскорбленным: именно в тот момент, когда умер отец, жена в очередной раз показала все свое презрение к его семье и к нему лично.

3.

На Вике была только его белая рубашка, больше ничего. В таком виде она открыла ему дверь: худенькая, небольшого роста, каштановые волосы сбились копной на голове. Рубашка доходила ей почти до колен.

– Привет, малыш, я тут решила вздремнуть. – Она зевнула и прошлепала босыми ногами в комнату.

– На дворе уже почти вечер, пятый час. Ну, ты даешь. – Сейчас Олега раздражала ее лень, хотя еще месяц назад он бы тут же затискал ее.

– Не будь занудой. – Голос Вики казался глухим, потому что она опять залезла под одеяло.

– Кофе есть? – из кухни спросил Олег. – Охота что-нибудь пожевать.

– Все, что найдешь, твое. Сегодня с утра были булка и сыр, еще варенье осталось, вроде больше ничего.

 – Вика продолжала вещать из-под одеяла.

Он вошел в комнату и присел на кровати, потом прилег прямо в джинсах и джемпере, уткнувшись носом в волосы у нее на затылке.

– Вика, у меня папа умер, – тихо сказал он. – Я только утром вернулся с похорон.

Она повернулась к нему лицом:

– Ужас какой! Сколько ему было лет?

– Шестьдесят пять.

– А, совсем старик… ну хоть пожил человек. – Она погладила его по курчавым волосам.

Он не шелохнулся, хотелось сказать: «Эх ты, молоденькая дурочка! Да в шестьдесят пять лет мужик еще горы свернуть может! Какой старик!».

Только Олег промолчал, ему было больно не потому, что его отца назвали стариком, а потому, что он понял, какая пропасть между ним и Викой, – это не 14 лет, это целое поколение.

Внешне ничего не изменилось, он продолжал молча лежать рядом с ней, прошло еще минут пять.

– Ты чего такой скучный? – не выдержала Вика и надула губы.

Он вздохнул.