Мой хулиган

 – И кстати, ты вчера так и не прислала мне месячный отчет о работе нашего совета. Будь добра, пришли его сегодня.

Мне хочется скривиться. Вот не общались мы с ней, и не надо начинать. А еще хочется скорее уйти туда, где никто не станет напоминать мне о придурке Ольховском.

* * *

После заседания студсовета я пулей вылетаю из аудитории. На сегодня с меня разговоров хватит. И со Смирновым, и с Майер. Да любых. А тем более об Ольховском. Но идти домой еще рано. Через пару мне нужно быть на дополнительных курсах по английскому языку.

Решаю провести время в библиотеке и подготовить там доклад на завтра по философии. Это будет и полезно, и максимально безопасно. Вряд ли я наткнусь на Ольховского в библиотечных стенах. Но по коридору все равно иду озираясь. Мало ли…

На мое счастье, в библиотеке пусто. Выбираю самый отдаленный компьютерный стол и располагаюсь за ним. Тетрадка, ручка и цветные текстовыделители – достаю из сумки все, что мне нужно, чтобы заняться конспектом. Мне не хватает только глотка воды, чтобы наконец немного освежиться и перезагрузиться.

Сегодня не день, а черт знает что. Я снова лезу в сумку за припасенной бутылкой минеральной воды. Легким движением пальцев откручиваю крышечку, и тишина библиотеки заполняемся резким шипением и моим возгласом «Ой!». Вода стреляет из бутылки мощными брызгами, заливая мне блузку и джинсы.

Я подскакиваю со стула, чтобы не залить еще и клавиатуру компьютера. Стою мокрая посреди библиотеки и точно понимаю – сегодня не мой день. Аккуратно поставив бутылку на стол, мокрыми руками пытаюсь найти в сумке сухие салфетки.

Что я там говорила про не мой день? Салфеток в сумке я не нахожу. Окончательно психанув, хватаю свои пожитки, выхожу из библиотеки и в мокрых вещах иду в женский туалет. Благо он находится в конце этого же коридора. Запершись в пустой кабинке, я стягиваю с себя чудом оставшийся сухим расстегнутый кардиган и насквозь мокрую блузку. А еще ловлю краем уха женские голоса и стук каблуков – кто-то только что вошел в дамскую комнату.

– Да я сама была в шоке, когда увидела…

– А может, это был не он?

– Я что, Ольховского не узнаю?

Моя рука, тянувшаяся к рулону туалетной бумаги, замирает. Опять его фамилия! Это издевательство?

– Так, и что было?

– Он ее впихнул в аудиторию, зашел сам и стал ей что-то на ухо нашептывать…

До этой секунды я стояла за закрытой дверью кабинки, просто замерев, а теперь даже не дышу. Я узнаю голос одной из девиц – это же Инга.