Убийственная осень

Смуглокожая, говорили, что ее мать – испанка, с миндалевидными глазами, высокими выдающимися скулами, узкими, но красивыми губами, с уголками опущенными вниз. От природы вьющиеся волосы были всегда разделены на прямой или фигурный пробор и перевязаны черными или блестящими шнурками. Своего стиля она не меняла вот уже десять лет.

– Наверное, едет на остров, – сказала Овчарка, – подцепить себе друга или подружку. Я читала, что она бисексуалка.

– Вопросы ориентации – самые трудные на свете. Вот ты, например, как относишься к лесбиянкам?

– Я к ним не отношусь.

Но если кроме шуток, то они мне не слишком нравятся. То, чего не понимаешь, не может нравиться.

– Вот видишь. А был бы тут психоаналитик, он бы знаешь что сказал? Что ты скрытая лесбиянка и у тебя к ним неприязнь потому, что ты втайне такая же.

– Я не похожа на своих читательниц, чтоб слушать бред, который несут всякие там психоаналитики, – фыркнула Овчарка.

Мимо них прошла проводница. Она велела сдать деньги на белье. Сначала стелились мать с мальчиком, а Васса и Овчарка ждали в коридоре.

– У тебя наволочка на подушку налезает? – спросила Овчарка.

– Пожалуй, она даже слишком великовата для нее.

– Давай поменяемся.

Мальчик и его мать сразу легли, а Овчарка стояла в коридоре. Она любила смотреть в окно, но сейчас темно и нечего даже надеяться увидеть что-нибудь интересное. В два часа ночи Васса сходила в туалет умыться.

– Послушай, дай свое полотенце, – сказала Овчарка, – а то они там уже легли, неохота копаться.

Овчарка умылась тоже и пошла спать.

– А ты что же? – спросила она Вассу, которая стояла в коридоре.

– А я подымлю тут потихоньку. Ты иди. Ты ведь не любишь, когда я курю.

– Да уж чего хорошего. Когда только бросишь?

– Когда ты перестанешь грызть ногти.

– Может, я так стресс снимаю. Мои ногти экологически чистые, не то что твои сигареты. Гуд найт.

Васса достала из кармана пиджака пачку ментоловых сигарет, а Овчарка вошла в купе и задвинула дверь. Кто пробовал в почти полной темноте влезть на верхнюю полку, тот знает, как это нелегко.

Повесив полотенце на крючок, Овчарка нащупала металлическую лесенку, но не смогла ее раздвинуть – проржавленный механизм заело. Овчарка, чертыхаясь, боролась с ним в темноте. Потом ей это надоело. Она встала ногами на обе нижние полки и, опершись руками на свою полку и полку мальчика, взобралась на свое место. Мальчик и его мама вовсю сопели. Овчарка решила не принимать свой феназепам.