Цветок Фантоса. Романс для княгини

Думаю, не стоит объяснять, что будет, если мы этой рекомендацией пренебрежём. Лискин кивнул, понимая, что в этом случае на карьере можно будет поставить жирный крест.

– А на карьеру Слепнёва, – продолжал Лука, выделив голосом «карьеру», – дуэль уже не повлияет, потому что у мёртвых нет карьеры.

– Позвольте, – возмутился полковник, – но поединок до первой крови…

– В случае господина Задольского, – вздохнул инуктор, – первая кровь становится последней.

До меня из столицы дошли слухи, – продолжал он почти шёпотом, – что за его спиной три дуэли.

И все со смертельным исходом. Причём два его последних противника были известными бретёрами. Этот юноша либо избегает дуэлей, либо убивает, и одинаково хорошо владеет шпагой и пистолетом.

Полковник нахмурился.

– Почему бы вам, дядюшка Лука, не попытаться уговорить Задольского принести извинения? – сказал он. – А я прослежу за тем, чтобы извинения были приняты.

– Отчего ж не попытаться, – усмехнулся инуктор. – Попытаться можно. Но не лучше ли было бы, чтобы дуэль не состоялась? Например, в связи с отсутствием одной из сторон, вызванным обстоятельствами чрезвычайной важности?

Полковник с любопытством посмотрел на собеседника.

В дуэльном кодексе действительно существовало понятие дуэли, не состоявшейся по обстоятельствам чрезвычайной важности. Но в этом случае секундантам вменялась обязанность перенести дуэль.

– Почему бы вам не отправить корнета с поручением куда-нибудь в Зареченск? Или в Кутяпово? Дня три туда, три обратно, как раз дуэль и пропустит, – предложил инуктор.

 – А к его возвращению господин Задольский закончит свои дела и вернётся в столицу. Так что назначить новую дуэль им будет затруднительно.

– Вернётся ли? – с сомнением произнёс полковник. – Это может быть воспринято, как бегство.

– Вернётся… – коротко ответил инуктор.

– С поручением, говорите? – Лискин задумался. – Нет, я этого дуэлянта, – далее последовали эпитеты, не слишком подходящие для употребления в приличном обществе, – на гауптвахте запру.

Оговорка про обстоятельства чрезвычайной важности как раз для пребывания на гауптвахте придумана.

Дядюшка Лука улыбнулся.

– Не сомневался в вашей мудрости, Дмитрий Александрович, – сказал он, – а теперь я, с вашего позволения, откланяюсь. Пойду вразумлять господина Задольского, хотя надежды на успех немного.

Лепесток 7

– Прошу прощения, Виталион, за поведение моего подопечного, – сказал Павел Алексеевич, входя в залитую солнечным светом залу.