Цветок Фантоса. Романс для княгини

Павел Алексеевич снова усмехнулся, стараясь ничем не выдать охватившее его беспокойство. Протеже княгини ни слова не сказал об опекунстве.

– Если вы, Виталион, ходите взглянуть на более серьёзную живопись, – сказал Павел Алексеевич, – нам следует наведаться к мадам Каро. Она специально выписывала из столицы художника. У мадмуазель вообще всё лучшее – живопись, вино…

– Девочки, – подсказал, краснея, Виталион.

– Девочки, – подтвердил Павел Алексеевич. – Думаю, они не уступят столичным, хотя мне сравнивать сложно.

Другое дело вы. – Он заговорщицки подмигнул Виталиону. – Почему бы нам не навестить мадам сегодня вечерком?

– Боюсь, что и мне будет сложно сравнить, – ещё сильнее покраснел юноша. – В столице у меня не было надобности посещать подобные заведения и покупать то, что получаю даром. К тому же, Её Сиятельство не одобрила бы моё появление в таком месте.

Павел Алексеевич возликовал, обнаружив слабое место поверенного княгини.

– Почему бы вам не воспользоваться случаем, – предложил он, – раз уж вы вырвались из-под её строгой опеки?

Шальная улыбка бабочкой порхнула на лицо Виталиона.

– Действительно, почему бы нет! – Воскликнул юноша.

Лепесток 8

Павел Алексеевич не преувеличивал достоинства заведения мадам Каро. Там действительно заслуживало превосходной степени в описаниях всё, начиная с самой мадам. Об этом Павел Алексеевич подумал, когда вместе с Виталионом шагнул в дверь, распахнутую перед ними расторопным лакеем.

Тот же лакей проводил их в приёмную, где их ждала хозяйка. Взглянув на неё, Павел Алексеевич отметил, что мадам подготовилась к визиту столичного гостя. Платье, оставлявшее обнажёнными плечи, руки и большую часть высокой груди, было дополнено газовой косынкой, слегка прикрывавшей вырез, что придавало ей вид порочно-невинный. Павел Алексеевич, в который раз восхитился умению сочетать несочетаемое и создавать каждый раз неповторимый образ.

Мадам нельзя было назвать идеальной красавицей, поскольку рот её был великоват, и горбинка на носу противоречила любым канонам красоты, но эта же горбинка придавала ей шарм, а неправильность лишь усиливала её привлекательность. Каждая из девушек, сидевших рядом с ней, была хороша по-своему, но мадам затмевала их всех, не прилагая к тому, казалось бы, никаких усилий.

Улыбка вспыхнула на её лице при виде гостей.